Толстун Полина Николаевна

  Толстун Полина Николаевна

Окончила Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства в 2007 году.

В труппе театра с 2007 года.

 

Участвует в спектаклях:

Основная сцена БДТ: «Дядюшкин сон» Ф. Достоевского (Зинаида), «Игрок» сцены из романа Ф. Достоевского (Полина Александровна), «Три сестры» А. Чехова (Маша); 

Вторая сцена БДТ: «Дом Бернарды Альбы» Ф. Гарсиа Лорка (Адела), «Эрендира» по мотивам новеллы Г. Гарсиа Маркеса (Эрендира).

 

Награды, премии, звания

Лауреат Санкт-Петербургской независимой актерской премии им. В. И. Стржельчика (2009).

Лауреат Национальной театральной премии им. Е. А. Лебедева (2011).

Играла в спектаклях

«Отец» А. Стринберга (Берта), «Двенадцатая ночь, или Как пожелаете» У. Шекспира (Оливия), «Дон Карлос, инфант испанский» Ф. Шиллера (Паж королевы), «Власть тьмы» Л. Толстого (Анютка). 

Фильмография

«Антонина обернулась» (2007), «Брачный контракт. Танго втроем» (2009), «Агент особого назначения»  (2010), «Морские дьяволы - 4» (2010), «Улицы разбитых фонарей - 11» (2011), «Лимузин» (2013), «Судьба по имени «Фарман» (2013), «Шаман - 2» (2013).

Пресса

Евсеева О., Друговейко К. Полина Толстун // СЕАНС. 2010. №41/42

Мелькать в клипах, рекламе и даже сериалах для начинающих лестно: заработок и опыт. Редко кто выходит за эта простые пределы. Полине Толстун, ныне актрисе БДТ, повезло, потому что удалось на экране обогатить то, что она делала в театре. Здесь, в театре, она возникла внезапно — херувим, ангел во плоти. Такой на подмостки привел ее студенткой учитель и режиссер Григорий Дитятковский. Заложница родительской войны испуганная Берта в «Отце» А. Стринберга, графиня Оливия в «Двенадцатой ночи» — тонкая как прутик девочка, подпрыгивающая от счастья любви; мальчик-паж из «Дона Карлоса», посланец светлого мира в темном царстве — это ее театральные роли. И вдруг в проходном криминальном телесериале ей достается змеиноподобная разлучница — нежные черты лица заостряются, взгляд становится холодным и жестким. Коварство, предательство, жестокость — все это обведено теми же мягкими линиями очарования — только на этот раз обманчивого. Как Медуза-Горгона, героиня Толстун притягивает засмотревшегося на нее простака и едва не превращает его в камень. А после разоблачения, арестованная, волшебница-ведьма как бы уползает обратно в тайную обитель своей черной души, едва заметной усмешкой показывая, что раскаяние ей незнакомо и недоступно.

После такого захода в кино Толстун возвращается в театр для новых и более сложных задач. В «Дядюшкином сне» (режиссер Т. Чхеидзе) она — Зинаида. Зинаида — создание зрелой актрисы. Выросшая из ангельских платьиц, засидевшаяся в девках прежняя девочка много успела пережить, прежде чем стать грациозно замершей скульптурой пестрого провинциального балагана. Она оживляется только один раз, чтобы исполнить перед дядюшкой, князем Гаврилой, песенку-сказку о бобре. Страшную колыбельную для полумертвого дитяти Зинаида поет-играет дважды — в лицах, в кратком пластическом танце, в мелодекламации, напоминающей современный рэп. Князь все понял, все вспомнил, заплакал и из расфранченной куклы превратился в усталого человека, ищущего последний приют. В «Дядюшкином сне» Полина Толстун выдерживает сравнение с именитыми партнерами (Фрейндлих, Басилашвили) и нагрузки «достоевского» психологизма.

Сложилось все неожиданно. Мое попадание в БДТ — это что-то из области сказки. Никакого отношения к искусству мое семейство не имеет. Я из очень простой семьи, еще и малообеспеченной. Выросла в хрущевке на проспекте Ветеранов. Училась в школе и играла в театральном кружке, занятия в котором вела актриса БДТ Марина Леонидовна Старых, ученица Корогодского. Она и познакомила меня с Григорием Исааковичем Дитятковским, моим будущим мастером. Когда подросла девочка, которая играла роль дочери героя Сергея Дрейдена в спектакле «Отец», Дитятковский решил дать мне эту маленькую роль. Первый выход и первая зарплата — 1470 рублей.

Я должна была уходить со сцены босиком — и, чтобы не пришлось идти голыми ногами до гримерки, за кулисами для меня всегда ставили тапочки. Эти тапочки и все остальные «производственные» детали, то, как устроен и приспособлен театр для актера, пусть и такого маленького, как я, всегда казались мне незаслуженным чудом: тебя оденут, причешут — а тебе нужно только выйти и сделать что-то, что и так делать очень нравится. Говорят, что женщину нетрудно заставить делать то, что ей и самой хочется. Это про меня.

Алиса Бруновна — в роли шута Фесте, а я играю хозяйку дома. Первая читка, сильное волнение. И первая фраза, которую я должна сказать про нее, т. е. про Фесте — «Уберите этого дурака!» С меня семь потов сошло. Алиса Бруновна, с изящным мундштуком, сначала, конечно, не обратила на меня никакого внимания. А потом я уже заметила за ней такое свойство — постепенно приглядываться к партнеру, изучать его — исподтишка.

Видимо, я актер школы — я следую традициям, а не сопротивляюсь им. У меня пока не было ни одного настоящего конфликта с режиссером, потому что я искренне стараюсь понять его. У режиссера есть цельная картинка происходящего, и ты — только ее часть. Все эти «я бы сделал по-другому» кажутся мне просто смешными. Режиссер все-таки главный, а мы — люди подневольные.

До сих пор из-за своей фактуры «не выросла». Когда я играла мальчика-пажа в «Дон Карлосе» (ему лет 12 -14), то смотрела на улицах за его ровесниками: как они ходят, как головой вертят. Со мной эти мальчишки даже начали заигрывать, приняли за свою, подмигивать стали. Есть страх, что однажды пойму: мне уже 75, а я все еще играю пажа! Бывало раньше, что и завидовала кому-то: «Как это так — она-то уже ууу!, а я еще нет...» Сейчас отношусь к этому куда спокойнее: мои успехи, мои неудачи — и все меня в них по большому счету устраивает. Твое от тебя не уйдет.

Раздражает в себе привычка слишком много думать. В актерстве есть очень ценное умение — бросаться в роль, даже когда тебе кажется, что ты еще не все в ней понял. А меня всегда учили, что персонаж заведомо сложнее, лучше, интереснее тебя, как положительный, так и отрицательный. До него всегда надо расти. Неправду чувствую остро: плохой спектакль, свой ли, чужой — для меня огромный стресс.

Очень люблю большую сцену, старый, пышный академический театр, как там все организовано — то, как работают цеха. На камерную сцену я тоже выхожу — например, в «Антрепризе Миронова», но богемный чердак нонконформистов-экспериментаторов меня, честно, не очень привлекает. Когда я вхожу в БДТ, мгновенно внутренне собираюсь, всегда кажется, что за тобой кто-то строгий наблюдает. Если бы увидела перед собой живого Товстоногова, встала бы по струнке, точно.

Мне всего ближе XIX век. В нем много романтической недосказанности. И то воспитание меня восхищает — от умения держаться до идеалов, которые закладывали с самого детства. Хочется играть классику. Что до авторов, то скорее Чехов и Шекспир, чем Островский; что до ролей, то скорее Ирина из «Трех сестер», чем Нина Заречная. Офелия, а не Джульетта. Есть роли, за которые я бы никогда не взялась — причина в изначальном несогласии с происходящим; с предлагаемыми обстоятельствами, проблемами, взаимоотношениями.

 

 

Бойкова И. Дни любви // Петербургский театральный журнал. 2010. №1(59). Апр.

[…] Актриса АБДТ Полина Толстун, приглашенная на роль Ольги Николаевны, в «Дядюшкином сне» Темура Чхеидзе играла похожий сюжет: судьбу девушки, которую мать использует в корыстных целях, пронзительную лирическую драму. Запомнилось, как в финале спектакля Чхеидзе скандал в доме Москалевых внезапно обрывался неожиданным и красивым порывом героини Толстун: из одного конца сцены в другой, нисколько не смущаясь присутствием заинтересованного дамского общества, она устремлялась к князю — «Князь! простите меня, простите нас!» — опускаясь перед ним на колени, и — словно свежий ветер проходил по сцене — через несколько мгновений уже потрясенный князь дрожащим голосом обращался к ней, великолепный в этой роли Олег Басилашвили брал здесь истинно высокую ноту: «Вы бла-го-род-ная девушка!». Действительно, внутреннее благородство есть в героинях Полины Толстун и в самой актрисе. В «Днях нашей жизни», где роль у нее объемнее, ей поначалу даже, кажется, не хватает чего-то такого, что могло бы объяснить перипетии судьбы ее Оль-Оль. Убедительно у Толстун другое: «Одна у меня жизнь и одна любовь». В сцене на бульваре, когда Ольга впервые открывает Глуховцеву все о себе, в то время как мать ее где-то неподалеку ищет для дочери гостя на ночь (обе они два дня ничего не ели}, — и Толстун, и Дьячков играют растерянность и отстраненность своих героев. И это, может быть, главное, что их все-таки разделяет, — не смятение Ольги, не ее страх перед матерью, тем более что Евдокию Антоновну Ксения Каталымова, не боясь резких красок, играет почти водевильной негодяйкой, кривляющейся, но и жалкой, — а то, что оба они, и Ольга и Глуховцев, кажется, решают и не могут решить что-то в самих себе. И это очень сегодняшнее прочтение. Но уже в следующей сцене, в начале второго акта, когда Ольга зовет Глуховцева к себе в номер, растерянные ее жесты и просьбы к нему отступают перед желанием просто его видеть, и она глядит на него — так, что от нее самой в эту минуту не оторвать глаз. Не знаю, кто еще из молодых петербургских актрис способен на такой вот взгляд, открытый, любящий, горький и светлый одновременно. Цуркану, доверяя Полине Толстун, не дает ей здесь никаких режиссерских «подпорок» — что-то растет в ее героине, какая-то сила, какой до сих пор не было.

Собственно, этой силой — когда, словно очнувшись, Ольга рванется вслед уходящему Глуховцеву: «Вернись!» — и начинает совершаться в спектакле внутренний поворот и, может быть, путь к разрешению всех «проклятых вопросов». В романной полифонии пьесы Андреева Цуркану укрупняет драматическую структуру. Это здесь не концепция, не навязанное пьесе решение. Режиссерский дар, по-моему, раскрывается в способности предпочесть умыслу — Промысел, довериться движению той жизни на сцене, что родилась здесь и сейчас, поняв и усилив при этом ее художественную перспективу. Просто таким случился «расклад» ансамбля, хор авторских голосов в спектакле Цуркану (надо ли говорить, что актер в настоящей режиссуре всегда автор, соавтор?). Потому что Рудольф Фурманов, обладающий несомненным «чутьем» на актера, пригласил на роль Ольги именно Полину Толстун […].

 

 

Интервью с актрисой БДТ Полиной Толстун: Мечтаю увидеть Иерусалим // NEWSru.co.il: новости Израиля. 2010. 21 янв.

24-летняя Полина Толстун, талантливая, обаятельная и грациозная актриса театра БДТ, в последнее время привлекает российских зрителей не меньше, чем ее именитые коллеги Алиса Фрейндлих и Олег Басилашвили. Несмотря на свои юные годы, актриса уже успела стать лауреатом престижной премии имени Владислава Стржельчика, а также была номинирована на премии "Золотая маска" и "Золотой софит".

 Полина вышла на сцену БДТ, будучи школьницей – она сыграла роль в спектакле "Отец". А на первом курсе Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства Толстун пригласили на роль Оливии в спектакле "Двенадцатая ночь". Она справилась блестяще, и с тех пор карьера актрисы резко пошла вверх.

 

Мэтр театрального искусства, художественный руководитель БДТ Темур Чхеидзе, так отзывается о Полине Толстун: "Она очень вдумчивый человек, никогда не идет по поверхности, по течению. С такими актерами интересно работать. Мне кажется, это свойство характера, это делается так неназойливо, не подчеркнуто: она умудряется все знать о своем герое или героине, кирпич за кирпичиком выстраивает образ. Иногда у нее бывают очень точные наблюдения. Она всегда ищет точки соприкосновения со своим персонажем. Очень важно, что ее любят в театре, ценят, она заслуживает уважения со стороны старших. Полина очень хорошо воспитана, очень пластична, музыкальна…"

 

В спектакле "Дядюшкин сон", который израильские зрители увидят в феврале этого года, Толстун играет роль Зинаиды. В Израиль актриса приедет впервые в жизни. Накануне поездки Полина любезно согласилась побеседовать с израильским журналистом Шломо Задираном.

 

"С нетерпением и любопытством еду в Израиль. Историческое богатство этой страны даже не обсуждается. Очень интересно увидеть все своими глазами, особенно Иерусалим. В первую очередь хочу побывать у Стены Плача, почувствовать особую энергетику этого места. Планирую съездить и на Мертвое море", – рассказала актриса.

 

Она отметила, что ей немного мешает излишняя политизированность в регионе. "Жителям Израиля досталось огромное духовное богатство. Не мне, конечно, решать, но я бы посоветовала людям больше думать и говорить о духовных вещах, чем о политике и всей той грязи, которая вокруг нее", – говорит Толстун. При этом, Полина понимает израильтян, которые постоянно живут в состоянии напряжения. "Никому не хочется войны, конфликтов, и я надеюсь, что над этой многострадальной землей, наконец, воцарится мир", – добавляет актриса.

 

В разговоре Полина Толстун коснулась темы своего творчества, отметив, что не боится груза ответственности, который возлагается на нее. "Я чувствую то доверие, которое мне оказывают в театре, мне нравится работать в этом замечательном коллективе. Организационная работа в БДТ поставлена на высшем уровне", – рассказала она.

 

Совмещать работу в театре и кино Полина считает вполне возможным: "А почему бы, собственно, и нет? В отличие от США, в России это очень даже принято. Пусть и есть немалые различия в этих сферах. Вспоминается фраза: "В театре работает хирург со скальпелем, а в кино – с лазером"".

 

В свободное от театра время Полина Толстун предпочитает заняться… театром. "Да, я живу этим. Люблю ходить на спектакли своих друзей, однокурсников. А еще предпочитаю выезжать за город, на природу". Она призналась, что иногда может пойти и в ночной клуб: "Главное, чтобы была хорошая компания". Но к наркотикам, которые, к сожалению, в последнее время стали постоянным атрибутом ночной жизни, одна из самых перспективных актрис БДТ относится отрицательно: "Сама никогда не пробовала и другим не советую".

 

 

 

Горфункель Е. Молодые лица // Планета КРАСОТА. 2009. 8 дек.

Есть известные лица, есть медийные, есть незнакомые. И есть молодые лица, которые из незнакомых и неизвестных превращаются в знакомые, медийные, любимые, знаменитые. Об этих молодых лицах петербургской сцены пойдет речь. Они в подавляющей части выпускники Санкт-Петербургской академии театрального искусства, ученики мастеров – Вениамина Фильштинского, Геннадия Тростенецкого, Григория Козлова, Григория Дитятковского, Семена Спивака.

[…] В Большом драматическом театре им. Г. Товстоногова на первый план выходит молодая Полина Толстун. В «Двенадцатой ночи» она сыграла девочку-графиню Оливию – именно девочку, так хрупка и непосредственна была эта шекспировская героиня. Радость переполняла ее, ладоши хлопали в восторге, и сами собой ноги поднимали на несколько сантиметров в воздух. Иной получилась Зинаида – героиня «Дядюшкиного сна». Эта немного таинственная и скорее печальная, чем гордая девушка, не пыталась соблазнить старого князя. Все колдовство состояло в артистизме Зинаиды. Она разыгрывала перед стариком некий трагический музыкальный скетч (положенный по сюжету повести романс в интерпретации Леонида Десятникова), - и князь Гаврила вдруг просыпался от долгого и бесчувственного сна прежней жизни. Актриса завораживала своим сказочным полутанцем не только персонажей, зал замирал от неожиданной пластической «речи». В «Доне Карлосе» Толстун как бы вернулась назад, к детству, потому что ей, женственной и нежной, досталась травестийная роль пажа. Но не просто мальчика на выходах в так называемых «испанских подштанниках» – этот паж вместе с маленькой инфантой выходил в финале из мрачного Эскориала на свет божий, символизируя незащищенное будущее. […] 

Эти молодые люди – начинающие актеры. Они сказали свои первые слова, сыграли первые роли, получили первые премии, нашли первых поклонников среди зрителей. Еще ничего не закончено, поэтому и разговор о них сугубо предварительный. Но очень приятный.

 

 

Ткач Т. Полина Толстун: Что ни делается - всё к лучшему! // Зрительный ряд. 2009. 16-31 мая. №9

На сцене БДТ им. Г.А.Товстоногова в главных ролях все чаще вместе со знаменитыми актерами можно увидеть молодых артистов. В их числе - Полина Толстун, недавно окончившая студию при театре и с успехом играющая в спектаклях «Двенадцатая ночь», «Дон Карлос», «Дядюшкин сон». Полина Толстун - обладательница «Золотого софита», лауреат Независимой премии им. Вл. Стржельчика. За исполнение роли «Зинаиды» в спектакле «Дядюшкин сон» она номинировалась на Высшую Всероссийскую Театральную Премию «Золотая маска» как лучшая исполнительница женской роли.

Зинаида описана Достоевским как темноволосая статная девушка. Читая повесть, я недоумевала: неужели я подойду? А персонаж очень интересный! Она не такая, как все. Другая. Если моя Оливия в «Двенадцатой ночи» существо полетное, легкое (я говорю о форме, пластическом выражении образа), то Зина замкнута, сосредоточенна, погружена в некий собственный мир. И очень скромна в физических его выражениях. Мне, безусловно, было очень интересно в изучении этого персонажа, в стремлении к нему, хотя и немного страшно. Ведь Зина долгое время молчит... И это молчание должно быть содержательно! Почему она себя так ведет? Отчего так долго молчит? Возникало множество вопросов.

- У Зинаиды – эпистолярный роман, навеянный литературой. Вы безоговорочно ее считаете идеалисткой, героиней, или же в глубине души относитесь к ней с толикой юмора?

- Убеждена, что она настолько верит в свою любовь, что никогда не признает это чувство придуманным. Вот ее маменька Марья Александровна видит, что с ней на самом деле происходит, она-то знает, каково жить фантазиями, отдаваться пылкому воображению. Ибо сама когда-то прошла через это. Обычно избранник, которого любишь, в действительности не столь велик, как кажется, да и само чувство не вечно... В повести у Достоевского Зинаида в финале вышла замуж за генерала, стала блистать в обществе, ибо после смерти любимого ею Васи, умерло и ее чувство, с любовью ушли и высокие идеалы. А если и не ушли, то, во всяком случае, они очень глубоко спрятались в ней, как и у Князя, который только на закате дней своих вспомнил о главном, и ему открылось, что же было самым важным в жизни! Наверное, и у Зинаиды так случилось бы... А здесь, в спектакле, для неё финал открытый. Зритель волен предположить и вообразить своё развитие. 

- Ваш сценический дуэт с Френдлих как-то изменил с ней отношения?

- Мать и дочь - это целая история. И какие бы у них не были отношения, они всё же любят друг друга. И не откликаться на эту энергию было бы просто глупо. К Алисе Бруновне, помимо безграничного восхищения, я испытываю поистине дочернюю любовь и как к персонажу, и к ней лично. Она актриса величайшего уровня и мастерства, замечательный, ищущий, внимательный и чуткий человек. Её нельзя не любить!

- Вряд ли персонаж Басилашвили вызывал дочерние чувства. Как у вас строились отношения с Олегом Валерьяновичем?

- Честно говоря, поначалу я его боялась. Наверное, сказывались впечатление от кино, где он сыграл много отрицательных персонажей. Я наблюдала за ним, изучала, и постепенно Олег Валерьянович открывался для меня - и как человек, и как персонаж. Мне кажется, благодаря опыту, всей пройденной жизни в человеке, как бы ни прятался, не скрывал он это от окружающих, ощущается самое важное: идеалы, истина, которую

долго искал и, наконец, обрел. А их ни в 20, ни в 30, ни даже в 40 лет не познаешь, просто по причине нехватки жизненной мудрости. У Олега Валерьяновича необычайно богатая натура... и он делился своими историями, многое рассказывал, чтобы как-то мне помочь. Зинаида видит в Князе то, чего другие не видят. Исполняя романс, она словно разбудила его, в нем ожило то настоящее, что спало мертвым сном, им самим запрятанное, и давно забытое, заслоненное новыми событиями, приключениями, романами ... И вот оно вновь возникло, пробудилось в нем! Мне вообще кажется, что все мы так же зачастую прячемся в жизни за какой-то образ - очень удобно. Спрятаться проще, чем открыться. Если для всех быть открытым, можно в ответ получить столько неприятного - далеко не всем нужны твои откровенность и искренность. И поскольку Князь раскрывается, Зинаида увидела, что он не просто смешной старичок, но в нем есть нечто большое. Есть такая же, как у нее любовь, пусть и не к ней, но настоящая, непридуманная. Когда Зинино чувство к Васе вдруг становится созвучно чувствам Князя, то эта сцена волнует, завораживает - и зрителей, и меня. А от Олега Валерьяновича просто глаз не оторвать.

- Вы сказали о романсе как о ключевом моменте взаимоотношений с Князем. Что помогло Вам успешно справиться со столь сложной исполнительской задачей?

- У меня мама музыкант, и все мое детство в доме звучала классическая музыка. Музыка мне кажется неотъемлемой частью любого искусства. Сказать, что у меня есть выдающиеся данные, не могу, но слух, к счастью, имеется. Конечно, я не певица, но в нотки попадаю. Уже два года сама учусь играть на фортепьяно. А с романсом вышла такая история. У Достоевского говорится об исполнении Зиной старинного романса. А в спектакле звучит романс, написанный композитором Александром Ароновичем Кнайфелем. Уже месяца два шли репетиции, волнуясь, я постоянно спрашивала о нем. И, наконец, Александр Аронович позвонил, сообщив, что романс готов. Мы встретились, он сначала прочитал стихи из недописанной Пушкиным сказки о Медведихе - к происходящему на сцене стихи никакого отношения не имеют. Потом наиграл на фортепьяно - завораживающая мелодия меня привлекла: как неожиданно! Срочно надо попробовать, это же мой романс, и только мне его исполнять. Потихоньку мы стали его разучивать - там очень сложный ритмовой рисунок, постоянно надо вести счет, ибо аккомпанемент звучит в записи, ошибаться нельзя! Звенят колокольчики, чередуясь с музыкальными фразами, которые я то пою, то нашептываю. И вот это нашептывание - тихое, аккуратное - чрезвычайно важно. Меня это испугало: ведь это большая сцена, и меня будет не слышно! Мы показали романс нашему режиссеру, Темуру Нодаровичу Чхеидзе, он его очень заинтересовал, но и удивил не менее. В общем, после долгих исканий нашли оптимальный вариант, прикрепив маленький микрофончик. Сохранился момент интимности, и он теперь мне очень дорог. Я тихонечко начинаю напевать, мелодия обогащается колокольчиками, что создает на сцене чуть фантастическую атмосферу. Замечательные художник Эмиль Борисович Капелюш расставил по сцене музыкальные шкатулки, из которых раздается музыка - где-то мы их заводим, а где-то они сами вдруг начинают играть, как в сцене с романсом, будто откликаясь на голос. Может, тоже ожили?! Романс становится своеобразным монологом: звучит то высоко-высоко, а то вдруг резко низко. На столь неожиданные перемены зритель порой откликается, и в зале легкий нежный смех раздается. И я рада, что возникает некая самоирония!

- Вам сопутствует успех в театре, а как складываются отношения с кино?

- С кино мы знакомимся. Сейчас такое время, когда снимают в основном миловидных актрис. А у меня нестандартная внешность. На пробах часто говорят, что внешность европейская, или же, что типичная петербурженка, усматривая аристократизм черт. Мне же нравится, что у меня это есть, я даже горжусь этим. Но не всегда эти свойства совпадают с современными персонажами. В кино ведь очень важно внешнее совпадение. Но я уверена, что мы с моими ролями найдем друг друга. Что не делается - всё к лучшему!

Беседу вела Татьяна Ткач

 

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий