Александрина Шаклеева
Потерянные мальчики
«Утиная охота» Антона Фёдорова в БДТ
Telegram-канал «Мама, какая драма»
28 июня 2025
Про такие спектакли, конечно, надо писать много. В пост столько не уместится.
Грустный и смешной, тонкий и сложноустроенный спектакль про то, как жить никто не хочет, но живёт именно так. «Жизнь в сущности проиграна», — сообщают время от времени герои. И так оно в общем-то и есть. Неважно Зилов ты средних лет или инфантильная малышка Ирина. Все — лишние, все обречены проиграть и саму жизнь, и жизни. Нет ничего более незыблемого, чем смерть — вот её получат все, что бы ни происходило на поле собственного существования.
В спектакле отличный Зилов — Григорий Чабан, совсем не типичный — без всяких признаков неврастении, напротив — брутальный крепкий парень. И от того его сломленность воспринимается острее, в его негероической природе столько нелепо-трагического, обыденно трагического — он играет боль и неустроенность как абсолютную данность.
Зилов спускается на лифте на самое дно (вполне себе буквально) в пространство инфернальное, где ничего ничему не соответствует, всё по большому счету всё равно. Витя ли Зилов, сам ли актёр Гриша Чабан — имена путаются, личности тоже — мальчики потеряны. Это переходное пространство (сценографию Фёдоров тоже придумывает сам), в котором объединены разом все места действия — тут и кафе «Незабудка», последние буквы названия которого почти стерлись, и хрущёвка, в которой Зилов получил долгожданные 18 квадратов панельного счастья, и кладбище, и лес, и вокзал с поездами «куда-то туда» — все абсурдистски спутанно, как в похмельном сне или предсмертной агонии. В нём существует и сам Зилов, и остальные герои, и ещё пара десятков пожилых людей в сером. В программке они обозначены как «соседи», Зилов называет их «соотечественники, соратники, соглядатаи» — практически молчаливая толпа, не то живых, не то мёртвых свидетелей разрушения всего и всех. Толпа эта аплодирует явлению Зилова — как бы ждёт от него действия, подначивает — и в этом есть и поколенческое смещение. Облачённые в серое тени, как будто стертое уже поколение свидетелей СССР, наблюдает за теми, кому сегодня 30-40 — мол, что вы-то можете предъявить миру в своём времени, со своей молодостью. А ничего, в сущности, не можем.
Звуко-речевая партитура, которой во всех спектаклях Фёдорова уделяется большое внимание, тут строится на бесконечных рефренах и повторах, что усиливает ощущение тяжёлого морока бессмысленности всего сущего, его неизбежной повторяемости - считай, бесконечности. Здесь любопытно, что и актёр Григорий Чабан как будто повторяет личную линию — когда-то Зилова в спектакле Ефима Падве играл его отец — актёр Александр Чабан, на которого он внешне очень похож. В общем, всё-всё повторяется на всех уровнях. Это такая многослойная игра с отсылками и гэгами для разных зрителей.
Голоса актёров почти никогда не равны норме — они то шепчут, то карикатурно орут, то гротесково лебезят. Условно нормальными слышатся лишь редкие вопли Зилова, будто пронзающие этот мир, врывающиеся из реальности: когда он зовёт жену Галю — единственного близкого ему человека, семейная жизнь с которой тоже проиграна, или отчаянно просит папу не стрелять. Охота тут тоже не бегство на свободу, это тяжёлое бремя, надрывающее жизни. Жена словно укоряет Зилова за то, что он никогда никого не убил, а он по-детски обнимает подаренную друзьями трофейную голову лося. Охота ломает и калечит.
Во всех спектаклях Фёдорова, где действуют шаржи-маски людей в общем-то малоприятных, всегда мерцает парадоксальный гуманизм, извращенная, но нежная, любовь и сочувствие к людям — к их перемолотости, переломленности, негероичности, обречённости — тут можно долго перечислять. И «Утиная охота» — не исключение. Это, кажется, самый лирический и самый трагический по звучанию спектакль Фёдорова, финал которого со статуарно замершей фигурой актёра Чабана, заслоняющегося от светового прибора, как от безжалостного утреннего солнца очередного безрадостного дня, ударяет какой-то ноющей болью и неизбывной тоской. Да, жизнь, в сущности, проиграна, но мы ли такие или все-таки жизнь такая?
