Мария Петкеева

Ольга Ванькова. Костюмы 

telegram-канал БДТ им. Г. А. Товстоногова

9 января 2025

Ольга Ванькова. Фото Люды Бурченковой

Когда начинается работа над спектаклем, абсолютно всё вызывает у меня интерес: как из ничего возникают сцены, персонажи, что из этого получается в итоге. Для меня не имеет значения, сшит костюм или подобран, – уникальность персонажа может прорасти из ничего, из каких-то деталей.

Мой самый необычный костюм в «Трех толстяках» (художник по костюмам Александр Шишкин), он был сшит из настоящего флага. Конечно, надевая на себя реликвию, я испытываю очень особенные чувства, и это помогает смыслово. Мы очень долго искали визуальный образ Суок, и он продолжал развиваться вместе со мной даже после выпуска. Мне нравится, что мы ушли от внешности милой девочки и создали довольно-таки резкую революционерку, которая носит штаны. Однажды зритель сказал мне, что перевернутый герб – это знак смерти. Я прежде об этом не задумывалась, но после его слов увидела в этом образ революции, которая всегда несет за собой смерть и разруху. 

Сцена из спектакля "Три Толстяка. Эпизод 1. Восстание". Фото Стаса Левшина

Во второй части "Трёх Толстяков" я играю куклу - точнее девочку, которая играет куклу. Самое сложное в этой части роли не пластика, а отсутствующий взгляд, ведь кукла не фокусируется, а просто сидит с мертвым лицом. Честно говоря, немного жутковато иметь клона. Бывает, что кукла сидит за кулисами, а люди думают, что это я там сижу, могут поздороваться.

Сцена из спектакля "Три Толстяка. Эпизод 2. Железное сердце". Фото Стаса Левшина

Иногда у меня возникает ощущение, что взгляд художника, взгляд со стороны, важнее, чем внутреннее ощущение, которое может обмануть. Увидев предложение по костюму, я никогда сразу не отказываюсь, а пробую в нём походить, поискать способ существования. Может быть, он направит, а может, мы пойдем от неудобства и это позволит обрести смысл. Например, в спектакле «Война и мир Толстого» (художник по костюмам Мария Трегубова) у меня был каркасный живот, имитирующий беременность. Костюм был очень неудобный, он очень сковывал движение, но мне это помогало в роли. На самом деле, дискомфорт удобно применить, это помогает найти определенную пластику и может обогатить персонажа.

Сцена из спектакля "Война и мир Толстого". Фото Стаса Левшина

Мне нравится участвовать в создании подробностей. Например, я чувствовала, что несмотря на то, что Рита в «Материнском сердце» легкомысленная и достаточно противоречивая, она должна выглядеть просто. И в этом мы совпали с художником (Александр Шишкин), хотя в процессе репетиций попробовали и парики, и блонд, и синие тени, но всё это выглядело слишком вульгарно. 

Сцена из спектакля "Материнское сердце". Фото Стаса Левшина

 На первой репетиции «Седьмой части Толстяков», когда мы только прочитали текст, я четко увидела, что моя героиня выглядит как девочка с открытки: прямой пробор, две косички с бантиками. И это закрепилось.

Сцена из спектакля "Три Толстяка. Эпизод 7. Учитель". Фото Стаса Левшина

Костюм всегда стараются сшить под актрису, даже если это ввод. Когда меня вводили в «Грозу», я надела костюм старого покроя и почувствовала себя в нем немного чужеродно. Это уводило меня не в ту сторону, и было решено разработать для меня другой костюм Катерины. В нём я ощущаю себя иначе, и моя Катерина получилась совершенно другая, не такая, какой она была у Виктории Артюховой. 

Сцена из спектакля "Гроза". Фото Стаса Левшина

Мне интереснее, когда в работе над ролью удается уйти от себя. Очень здорово, если в этой дистанции вдруг возникают мысли, которые я могу перенести в свой опыт, соотнести со своим видением этого мира. Как, например, в «Я была в доме и ждала, чтоб дождь пришел». Не могу сказать, что поведение этой девочки, ее поступки мне понятны, но путем ухода от себя я могу попытаться донести зрителю, что это за человек и какие чувства она может испытывать. Кстати, с точки зрения комфорта, это мой самый любимый костюм (художник по костюмам Вера Параничева). Я с удовольствием ношу свободную одежду, которая не сковывает движения, и мне приятно надевать этот свитер объемной вязки, удобные кроссовки, футболку, доставшуюся мне от Андрея Анатольевича Шаркова (он в ней играл в «Алисе»).

Сцена из спектакля “Я была в доме и ждала, чтоб дождь пришёл”. Фото Стаса Левшина

Кстати, дистанция очень важна в «Человеке», и Томми (режиссер Томи Янежич) много работал с нами над этим. Потому что невозможно поставить себя на место заключенного концлагеря. Мы можем думать и говорить об этом, можем пытаться понять, как такое вообще возможно. В спектакле есть хорошие слова: «Можешь ли ты испытывать боль, если тебе не больно?» Мы все – один рассказчик, заключенный №119104, и вместе с тем мы все разные, потому что этим заключенным мог оказаться кто угодно: женщина, мужчина, певица или жена священника. 

Сцена из спектакля "Человек". Фото Стаса Левшина

Когда нам принесли эти красивые костюмы, разные парики, я почувствовала, как в каждом из нас стал вырисоваться персонаж. Всех нас создала художница по костюмам (Марина Сремац) – незаметно сидя на репетициях, исходя из внимательных наблюдений за тренингами. Первая встреча артиста с костюмом всегда открывает новые подробности в понимании жанра спектакля, в подходе к роли. Равно как и зрителю с первого взгляда на костюмы, на каждого отдельного персонажа становится ясно, кто перед ним, откуда он и на что способен. Мы очень многое понимаем глазами.