Юлия Дейнега
Когда начинается работа над новым материалом, мне ничего не нужно – прежде всего я буду заниматься текстом. Но всегда настает момент, когда то, во что ты одет, становится важным. Например, если работаем над историческим спектаклем, то это может быть длинная юбка. В «Трех сестрах» я ощутила, что важно репетировать в приталенном платье, потому что оно дает осанку.
Сцена из спектакля "Три сестры". Фото Стаса Левшина
Роль Махатмы Ленина в «Материнском сердце» было важно всегда репетировать в костюме и с гримом, потому что по сути это маска, а она меняет внутреннее ощущение и дает право больше импровизировать, будто это уже и не я.
Сцена из спектакля "Материнское сердце". Фото Стаса Левшина
Для этой роли на меня пошили мужской костюм и рубашку мужского кроя. Застегивая рукав в премьерной суете, я увидела на манжете вышитую букву «В». Меня это наполнило таким счастьем! В этой детали нет никакой необходимости, ее не видит никто, кроме меня. Поскольку спектакль часто играют блоками, существует запасная рубашка, которую сшили позже, на ней нет вышивки. Я заметила, что без буквы «В» спектакль идет хуже, и попросила костюмеров не менять мне рубашку.
Манжет костюма Махатмы Ленина в спектакле "Материнское сердце". Фото Стаса Левшина
Была такая история: я играла Верочку в спектакле Анатолия Праудина «Месяц в деревне» (2009) и для меня это был первый спектакль со сменой костюмов (художник по костюмам И. Г. Чередникова). В первом акте было такое развеселое платьице, а во втором акте героиня переживала драму и это отражалось в костюме – платье менялось. Второе было с пышной юбкой, на примерке оно мне очень нравилось. И только в день премьеры, переодевшись во второе платье, я увидела в зеркале, что оно мне отчаянно не идет – что оно велико, сшито не по мне, спадают рукава, спадают плечи, талия не на месте… Уже идет спектакль, а я осознаю, что я в нём уродливая! Мне стало обидно до слез. В этом состоянии я вышла играть второй акт. Спустя какое-то время я спросила режиссера, почему такой костюм, и он сказал, что перед художником стояла такая задача: «Девочке из детского дома досталось платье с чужого плеча. В этом доме никому нет дела до Верочки». И я подумала: «Ого!» – потому что это платье дало мне верное ощущение в роли. Удивительно, что это обнаружилось в день премьеры, ведь такие вещи обсуждаются открыто.
Сцена из спектакля "Месяц в деревне"
В «Холопах» Максим Пахомов ставил движение и говорил, что мне нужно искать походку. Я понятия не имела, где и как ее искать – чаще всего такие вещи импровизационно возникают в репетициях. Изначально меня хотели сделать самой большой в семье Веточкиных и я репетировала с толщинками, но однажды Андрей Анатольевич попросил меня надеть два пальто, и получилась объемная фигура, а от тяжести пальто возникла походка. Моя Василиса – хозяйка дома и всё время говорит про быт. Сначала мы репетировали, как написано: я возилась с какими-то кастрюлями. Мне было очень скучно. Заметив это, Андрей Анатольевич попросил реквизиторов принести мне всякие украшения и сказал: «Сиди примеряй!» Мне принесли пару коробок сережек, колечек, бусиков… Я люблю украшения, сидела часами, выбирала, примеряла – и сцена пошла. Потом попросила себе лорнет, часы на цепочке, зеркальце – обросла мелочами и стала такой сорокой.
Сцена из спектакля "Холопы". Фото Стаса Левшина
В «Преступлении и наказании» художница по костюмам француженка (Коллет Юшар), и она создала очень красивые костюмы. В этом спектакле такая жесткая структура, что я мало что могла предложить, а для меня это очень важно. В романе сказано, что Пульхерии сорок три года, но она сохранила ясность духа, свежесть впечатлений и жар сердца. Я решила, что если ничего не могу привнести в этот спектакль, то на мне будет белье красного цвета, о котором буду знать только я. И теперь на каждый спектакль под зеленым костюмом Пульхерии всегда надет красный лифчик, который меня бодрит.
Сцена из спектакля "Преступление и наказание". Фото Стаса Левшина
С «Водевилем» (спектакль Кирилла Вытоптова «Водевиль Дилетант») было смешно – я репетировала в своей одежде с определенным ощущением своей героини, пока почти перед самой премьерой мне не принесли платье, которое мне совсем не шло. Я ужасно расстроилась, но потом поняла, что играю женщину старше себя, которой изменяет муж. И еще в пьесе всё время восхвалялись ноги ее молодой соперницы, стало быть, ноги у моей героини не очень. То есть костюмом нужно было всё это подчеркнуть. И еще художница (Нана Абдрашитова) придумала, что в послереволюционном театре шьют из того, на что хватило денег, поэтому мое платье было сшито из той же ткани, что и задник. В итоге я, конечно, полюбила этот костюм, потому что он тоже своего рода маска.
Сцена из спектакля "Водевиль Дилетант". Фото Стаса Левшина
Мне важно присвоить костюм целиком, во всех деталях, будто это моя собственная одежда, в которой я могла бы жить. Освоить в нём всё, на что он способен: длину, размер, кармашки, чтобы я понимала, почему он именно такой, и, если есть возможность, я рада привнести что-то свое.
