Иветта Невинная
Из Питера — пригласить: БДТ привез в Москву театральный хит с Ниной УсатовойИзвестия
15 апреля 2026
Махатма Ленин, черт Чичиков, несколько десятков человек на сцене и настоящая русская баба Авдотья верхом на грязном «Урале» — это не сон при температуре 39, а персонажи одного из главных театральных хитов последних лет — «Материнского сердца» БДТ им. Г.А. Товстоногова. В рамках фестиваля «Черешневый лес» на Основной сцене МХТ прошли обменные гастроли с труппой Художественного театра. В Петербурге билеты закончились уже на июльские показы, а попасть на столичную премьеру стремилась вся светская Москва. «Известиям» посчастливилось увидеть Нину Усатову верхом на мотоцикле.
Помимо «Материнского сердца», театр привез в Москву «Моцарта и Сальери» в экспериментальной постановке Александры Толстошевой по мотивам произведений Александра Пушкина. В то же время в стенах БДТ свои спектакли играла труппа Московского художественного театра во главе с Константином Хабенским. Худрук МХТ показал в родном городе постановку «Жил. Был. Дом» по рассказал Александра Цыпкина, где не только выступил режиссером, но и сыграл Старого попугая. Еще одна постановка, которая приехала на берега Невы, — «Жизель Ботаническая», поставленную по пьесе главного художника БДТ Эдуарда Кочергина.
Чтобы показать москвичам хиты главного драматического театра Северной столицы, из Петербурга в Москву приехали 113 сотрудников театра и пять фур декораций общим весом около 8 т, которые монтировали несколько дней.
Оба показа «Материнского сердца» в МХТ прошли с аншлагом. Среди гостей были Александр Калягин с супругой Евгенией Глушенко, Константин Эрнст, Андрей Малахов, Ольга Свиблова, Милош Бикович, Светлана Бондарчук, Юлия Бордовских, Дарья Урсуляк, Егор Перегудов и даже 92-летний Владимир Познер. Заняты были все приставные и откидные стулья — и это несмотря на внушительный хронометраж. Спектакль идет четыре с половиной часа с двумя антрактами, поэтому из Камергерского переулка зрители уходили почти в полночь.
Махатма Ленин, Гоголь и Шукшин
Режиссер спектакля Андрей Могучий не раз демонстрировал умение работать с большой формой и десятками артистов на сцене. «Материнское сердце» вновь это подтверждает. В спектакле занято около 40 человек, многие из которых исполняют несколько ролей. Но центральный образ — деревенской русской женщины Авдотьи Громовой — создала народная артистка России Нина Усатова.
— Авдотья Громова — это образ простой русской женщины. В ней всё мое. Всю боль, которая переплетена в сюжете, я пережила сама. Я как Авдотья выхожу на сцену и говорю свое отношение к этому времени, — говорит актриса о своей героине.
Она впервые появляется перед зрителями, сидя на старом грязном мотоцикле «Урал», который достался ей от погибшего мужа. Усатова играет не женщину — стихию: в платке, с сжатой линией губ, с глазами, которые выплакали уже слишком многое. Она похоронила мужа и четверых детей. И вот последний, Витька (Григорий Чабан), по пьяни разбил лоб бляхой ремня участковому милиционеру. Теперь ему грозит незавидная участь, и мать решает во что бы то ни стало спасти нерадивого отпрыска.
Ее Авдотья знает всё: и вину сына, и его слабость, и его обреченность. Но материнская логика не знает Уголовного кодекса — только путь вперед. В этом путешествии старенький «Урал» провезет ее по поселковым дорогам, забросит в районную больницу, в вагон к солдатам, которые едут в Москву. Авдотья даже побывает у стен Кремля, нарисованных одним из лучших сценографов современности Александром Шишкиным, и поговорит с Махатмой Лениным (Юлия Дейнега).
Здесь не только рассказы Василия Шукшина, но и фрагменты сочинений Николая и Елены Рерих, а также стихотворения главного русского абсурдиста XIX века Козьмы Пруткова. Но на этом постановка не останавливается: к шукшинским деревенским персонажам добавляется гоголевский Чичиков.
В программке у него указаны дополнительные характеристики — аферист, жулик, представитель потусторонних сил. Этого многогранного, гротескного и подчеркнуто театрального персонажа сыграл Андрей Феськов. Его герой буквально выходит из зрительного зала и словно Вергилий ведет присутствующих по кругам русской души, фиксируя ее злобу и доброту, взлеты и падения, черствость и вселенский размах.
В финале Авдотья вместе с покалеченным милиционером Мельниковым бросается на поиски неуловимого черта Чичикова, но не замечает, что он уже удобно устроился в прицепе за их спинами и будет сопровождать людей, куда бы они ни отправились.
Это могучее и искусно сотканное сценическое полотно невозможно исчерпать за неполные пять часов. Его можно рассматривать под разными углами, выделять определенные темы — социальные, семейные, политические — и при этом не приблизиться даже к половине того, что заложено в «Материнском сердце» его создателем. Потому что оно, как известно, не знает покоя и способно стерпеть многое.
