БДТ им. Товстоногова не так давно обогатился новой постановкой, моментально ставшей абсолютным кассовым хитом, точкой притяжения театралов, поводом для острых споров «можно ли так поступать со знаменитой пьесой». Речь идет об «Утиной охоте» в постановке Антона Федорова – спектакле, который не способен никого оставить равнодушным. Он может приводить зрителя в неописуемый восторг, он может вызывать брезгливую гримасу отвращения – но вот спокойному отстранению от увиденного там нет места по умолчанию.
Но для начала важно отметить, что сам Антон Федоров – режиссер весьма специфический по своим творческим подходам и приемам. Его спектакли зачастую напоминают странные сумрачные сны, наполненные болезненными исканиями неведомой истины, в них наша общая матрица самой жизни подлежит тщательному препарированию с выявлением безошибочно узнаваемых признаков и деталей. Он любит быстрые беглые каламбуры в речи персонажей, монотонную закольцованность действий, тоскливую ветхость окружающего быта. И в «Утиной охоте» все эти отличительные черты также четко проявляются – режиссер остается верен себе, не уходя в самоповторы.
В результате вампиловская «Утиная охота» у Антона Федорова – это по-настоящему страшная сказка для взрослых, нервная трагикомедия с густой нотой триллера. Лишний человек эпохи застоя Витя Зилов здесь не просто лишний – пожалуй, единственно живой. И то до поры до времени. Все прочие же – умело маскирующиеся зомби с человеческими лицами, исправно функционирующие покойники с пульсом, дыханием и сердцебиением, с открытыми глазами и разинутыми ртами. Это мир мертвых наяву, Вселенная пошлых, грубых, глупых, шаблонных персонажей. И у режиссера это не становится какой-то абстрактной метафорой – ты воспринимаешь увиденное образами и приемами условного Стивена Кинга, скажем. Зрителю действительно жутко взирать на данный паноптикум, и никакого преувеличения тут нет.
Ничего святого у этих персонажей и близко не обнаруживается. Друг и коллега Зилова Саяпин – жертва убийственного быта и токсичных внутрисемейных отношений, супруга Саяпина Лерочка – безжалостный командир и комиссар в одном флаконе, недаром щеголяет она в кожанке. Начальник Кушак – этакий человек в футляре советского образца со знаком качества, любовница Вера – потрепанная жизнью гулящая бедолага в алкогольной коме наяву. Товарищ по фамилии Кузаков – фальшиво бодр в своем показном оптимизме. Жена Галя – тихое скромное существо, неизменно пребывающее в неведомом трансе, юная возлюбленная Ирина – обманчиво скромный подросток-переросток в невидимых глазу розовых очках наивной невинности. Плюс серая неразборчивая массовка, которая то и дело лезет, куда не надо, дополнительно раздражая несчастного Зилова. Плюс некий худощавый Очевидец (то ли тень отца Зилова, то ли Витенькино состарившееся альтер-эго, то ли просто равнодушный соглядатай).
И чуть в стороне от всего происходящего существует официант Дима, с издевательски-иезуитской улыбочкой и хищным блеском переднего зуба. Об инфернальной природе этого ключевого персонажа догадываешься с первой же минуты. А бедняга Зилов до самой последней секунды своей жизни так ничего, кажется, и не поймет про него. Или же поймет, но слишком поздно. Или же втайне догадается, но даст слабину и откажется верить до конца. Только Витя здесь и есть единственно живой: все его промахи, ошибки, не самые красивые поступки по отношению к близким и друзьям – не от злого сердца, не от испорченности характера, не из худших побуждений. Именно эти его несовершенства и подчеркивают лишний раз, что он настоящий, живой, ищущий себя. Зилов – человек вовсе не плохой, просто заблудившийся по жизни, как в том самом сумрачном лесу, в который он так стремится отправиться на заветную утиную охоту.
Здесь рядовая будничная бытовуха возведена в какой-то особый градус абсурда, все происходящее так и кажется плодом алкогольного угара, тяжелого похмельного сна, ломающей галлюцинацией измученного воспаленного мозга. Сам воздух даже ощущается плотным и каким-то вязким, движения героев в этой странной субстанции лишены привычной траектории. Символов и намеков в спектакле – только успевай отмечать (от номера никуда не приходящего поезда 88 – двойная бесконечность – до огромной головы поверженного на охоте лося; Зилов будет обнимать этот подаренный ему на новоселье трофей с особой нежностью и необъяснимой тоской).
Финальной точкой всей истории не станет самоубийство Зилова, нет. Это будет самая настоящая казнь (и главенствующий в сценографии лифт здесь – буквально лифт на эшафот!), ритуальное жертвоприношение, уничтожение последнего из могикан, единственного чувствующего, до поры до времени остававшегося в живых. Долгожданная поездка на охоту становится для Витеньки его личной Голгофой. Смерть настигнет неожиданно и несправедливо, когда вожделенное счастье казалось таким близким. Впрочем, к тому моменту несчастный Зилов наверняка все уже понимал, из последних сил пытался сопротивляться, повторял непрестанно: «Я остаюсь», но куда он один супротив великой темной силы в лице друзей-товарищей-возлюбленных?
Сценография спектакля (Антон Федоров, к слову, здесь еще и художник-постановщик) додумывает, дооформляет все правила игры этого недружелюбного потустороннего мирка. Вещественные приметы советского времени непременно будут: толстые квадратные ребристые стекла вы узнаете моментально, высокие стоячие столы в «Незабудке» перенесут вас в далекие времена, скрипучий неустойчивый диван вызовет определенные ассоциации, бежевый шкаф из ДСП станет завершающим штрихом. Плюс видавший виды лифт, как же без него. В самой же новорожденной квартире Зилова нет ни пошлого аккуратного мещанства, ни теплого семейного уюта – какая-то невнятная полудепрессивная растерянность. Сценический мир этого спектакля неаккуратен, неприбран, предметы в нем существуют вне всякой логики. Но важным вторым планом в этот хаос входит природа, которая так или иначе манит к себе Зилова. Где-то в условных небесах те самые утки отметятся, прошумит на самом дальнем фоне неведомый призрачный лес.
Спектакль активно живет собственной внутренней насыщенной жизнью. Любимые приемы Федорова расцветают пышным цветом: словесные выкрутасные остроумные игры («водочки-водочки-уточки-уточки» здесь только лишь одна из них!), шепоток сторонних строчек-цитат проходит тонким ручейком, задним фоном, добавляя всему происходящему и юмора, и отдельных смысловых граней.
Наконец, в этом спектакле просто великолепны артисты. За их тонкой, умной, продуманной игрой наблюдать одно удовольствие. Павел Юринов (Саяпин) узнаваемо играет хронически женатого человека, эталонного подкаблучника. Варвара Павлова (Валерия) воплощает образ классической стервы-манипуляторшы. Карина Разумовская (Вера) создает свою героиню потерявшейся и тотально разочаровавшейся как в мужчинах, так и в жизни. Юлия Марченко (Галина) играет образцовую созависимую жену. Александра Юдина (Ирина) блестяще передает незримый дуализм своей героини, переходя с детского голоска на какие-то полузвериные рыки опытной зрелой женщины. Валерий Дегтярь (Кушак) создает точный портрет типичного советского начальника средней руки. Алексей Винников (Официант) буквально гипнотизирует публику, демонстрируя яркое отрицательное обаяние. А про Григория Чабана – Зилова можно и нужно говорить особо. Артистом здесь найдена какая-то такая важная точка, из которой ему удается быть одновременно внутри и снаружи происходящего. Отстраняться, но не выпадать. Иметь неброский равнодушный вид и при этом явно демонстрировать ноющую внутреннюю боль. Сочетать оптимизм, цинизм и эскапизм. Жить жизнь своего персонажа с максимальным уровнем честной достоверности и подлинной органики.
И как же больно становится в последнюю минуту спектакля. Больно. И очень страшно. Потому что невозможно смотреть равнодушно на то, как трагически разрешилась судьба одного несчастного человека, как его безжалостно принесли в жертву. Но, судя по всему, это буквально единственный шанс выйти из бесконечного круга страданий. По законам данного мира положено только так и никак иначе.
Марина Константинова специально для Musecube
Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры
«Российский государственный академический Большой драматический театр имени Г. А. Товстоногова» • Санкт-Петербург ИНН 7808004288 • ОГРН 1037843003747
Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie. Продолжая работу с сайтом, Вы разрешаете использование cookie-файлов. Вы всегда можете отключить файлы cookie в настройках Вашего браузера.
