Мария Пектеева
telegram-канал БДТ им. Г. А. Товстоногова
2 июля 2025
Василий Реутов. Фото Марии Павловской
Я работал в Челябинском театре. Дело было в 1988 году. Джинсы тогда было сложно достать, а мне для одного из костюмов дали хорошие джинсы (не помню какой фирмы) и сказали: «Вася, разноси!» Я их так разносил, что мне потом говорят: «Вася, господи, что ты сделал с джинсами?» — «Так вы же мне сказали разносить, я из них и не вылезал». Самая удобная для меня одежда — это джинсы. Всё, джинсы и футболки — удобнее ничего нет. Кстати, в тот же период ко мне подошла костюмер средних лет и говорит: «Ну-ка ты, малец, что ты здесь всё разбросал? Значит, так… У тебя костюм один, а у меня много! Давай-ка всё это повесим…» И с тех пор я всегда вешаю костюмы. Уже не помню ее имени, но навсегда запомнил: «У вас один, а у меня много…»
Поскольку джинсы — это удобная вещь, а всё остальное — это неудобные вещи, то в основном я сталкивался с неудобными костюмами. Я вспоминаю свой самый нелюбимый костюм, который я просто саботировал. Это было полностью облегающее голубое трико для спектакля «Мамаша Кураж и ее дети» (БДТ, 1997 год). С моей тогда фигурой — 190 сантиметров, 70 килограмм — смотреть на это было невозможно, и играть я ничего не мог. Еще была шляпа в виде аквариума с рыбками внутри и размахайка розового цвета. Внутренние ощущения были ужасные. Для меня это были очень неприятные моменты.
Сцена из спектакля "Мамаша Кураж и её дети". Фото из архива театра
Ирина Чередникова создала, мне кажется, удачные костюмы к спектаклю «Дама с собачкой», которые мне помогают. Визуально в них прослеживается история от очень вызывающего модного костюма до абсолютно черного, закрытого футляра. Но несмотря на то, что я всё время хожу в джинсах, я умею носить костюмы: пиджаки, смокинги. Как-то они по мне сидят.
Сцена из спектакля "Дама с собачкой". Фото Стаса Левшина
У меня нет привычки что-то предлагать художнику во время репетиций, хотя, конечно, иногда я могу. Мне кажется, художники создают какую-то свою историю, им виднее, а наши взгляды на уровне: «здесь ушить, а здесь пришить, а здесь черненькое, а здесь синенькое» – им не помогают. Для «Холопов» художник (Евгения Панфилова) сначала предложил очень сложное решение – вычурный красный костюм с большим воротником, с зауженными плечами, с длинными рукавами.
Пробы костюмов к спектаклю "Холопы"
Я порепетировал в нем, и всем стало понятно, что такой образ совершенно невозможен. Но важно попробовать и проверить даже самую абсурдную идею, чтобы отказаться от нее или найти точку отсчета, от которой можно расти либо остаться в ней. Потом Андрей Анатольевич Могучий предложил попробовать что-то из подбора. Мне дали один из простых сюртуков, в которых ходили все горожане в спектакле «Визит старой дамы», который я очень хорошо помню (1989 год, художник по костюмам Инна Габай).
Сцена из спектакля "Визит старой дамы". Фото из архива театра
Этому костюмчику лет уже, наверное, тридцать пять. Шерстяной, сделан очень хорошо, поэтому он в отличном состоянии. Подобрали рубашку, штаны, ботинки. Я в нем ходил, репетировал, привык к нему, и оказалось, что это то, что нужно. Этот костюм мне нравится, он простой, и самое главное, он помогает. Расстегнутая пуговица на рубашке передает суть — он растерян, у него стресс.
Сцена из спектакля "Холопы". Фото Стаса Левшина
Когда идут репетиции, я люблю сразу найти в подборе костюм и обязательно обувь. Это уже привычка. Иду к костюмерам и подыскиваю какие-нибудь ботинки. В своей обуви точно нельзя репетировать. Кажется, что приносишь с улицы энергию, которая, может быть, совсем и не нужна.
Однажды во время съемок мне попались такие коротенькие черные бархатные штанишки. Оказалось, что это были штаны, в которых Иннокентий Смоктуновский играл «Гамлета». Вот это было интересно. Я задумался о Смоктуновском, но такого, чтобы ощущать внутренний трепет... такого не было — штаны и штаны.
Кадр из фильма Григория Козинцева "Гамлет" (1964)
В «Седьмых толстяках» у меня пальто с воротником, я всё детство в таких ходил. Денег не было, поэтому драповое пальто и воротник.
Сцена из спектакля "Три толстяка. Эпизод 7. Учитель". Фото Стаса Левшина
Достаточно бытовой костюм сменялся костюмом космонавта, причем приходилось быстро делать грим и надевать скафандр. Только на одном из последних спектаклей я понял, что в скафандре всё это время была кнопочка проветривания. Нажимаешь на кнопку — включается моторчик вентилятора. Но! Может, оно и лучше, потому что у меня изнутри запотевал шлем, и мне кажется, в этом спертом дыхании, в конденсате на стекле была какая-то художественность.
Сцена из спектакля "Три толстяка. Эпизод 7. Учитель". Фото Стаса Левшина
В спектакле «Война и мир Толстого» кропотливая, детальная работа художника по костюмам (Мария Трегубова). Все костюмы прошиты крупными стежками. Будто бы всё сшито на быструю руку. Одежды будто бумажные как ожившие комиксы. Ведь невозможно сыграть «Войну и мир» в театре. Можно попытаться… Тут всё на живую нитку, и над спектаклем мы работали этюдным методом. У меня были очень смешные ботинки размера 46-го или 47-го. Они были как лапти. И именно от ботинок возникал мой князь Василий. Дурной какой-то человек. Немножко расхлябанный.
Сцена из спектакля "Война и мир Толстого". Фото Стаса Левшина
«Губернатор»… я на протяжении всего спектакля сижу в ложе и читаю текст. На мне пиджак, брюки, рубашка, галстук. Я уже знаю всё наизусть и, наверное, мог бы сыграть без текста, но для этого нужно и репетировать наизусть. А сходу сыграть без текста опасно. Я могу что-нибудь перепутать или забыть, это будет катастрофа. Поэтому у меня всегда текст рядом, я его берегу. Это не часть костюма, но сценическая необходимость.
Сцена из спектакля "Губернатор". Фото Стаса Левшина
Весь объем реквизита наращивается в репетиционный период. Потом ближе к выпуску художники подбирают предметы, соответствующие художественной концепции, эпохе. К историческому правдоподобию уже давным-давно не стремятся ни в БДТ, ни в театре вообще, даже в кино, мне кажется, и то уже художественно переосмысляются исторические образы. Это к счастью. А зачем? Музейные экспонаты брать, что ли?
В спектаклях Евгении Сафоновой это не костюмы персонажей, это костюмы артистов, которые пытаются передать мысли, даже не эмоции, а именно мысли, и через них — персонажа.
Сцена из спектакля "Аустерлиц". Фото Стаса Левшина
Персонаж в ее спектаклях устроен иначе — он другой, он не где-то внутри артиста, а в словах, в голове, в воображении, где-то рядом. В спектакле «Аустерлиц» (художник по костюмам Илария Янкина) персонаж должен был возникнуть в голове у зрителя, и важно было не отвлекать его костюмами, мне кажется. Поэтому артисты были одеты нейтрально.
Сцена из спектакля "Бесчестье". Фото Анастасии Блюр
В каждом спектакле с каждым режиссером работа всегда складывается по-разному. Разные пьесы, разные методики подхода к ним. Конечно, костюм важен, потому что зритель прежде всего воспринимает визуальный образ, а не текст, хотя опять же у Сафоновой текст был важнее. Для меня главное, чтобы костюм не мешал мне. У нас в БДТ была замечательный костюмер Татьяна Александровна Руданова. Когда случалась какая-нибудь накладка, она говорила: «Вася, ты же артист. Не костюмчик играет. Давай сыграй». Играет всё-таки артист. Костюм важен, но артист важнее.
