Санкт-Петербург простился с Кириллом Лавровым — народным артистом и председателем Союза театральных деятелей Советского Союза, художественным руководителем Большого драматического театра имени Товстоногова, почетным гражданином города и — последним из породы настоящих театральных вожаков.
Последний раз Кирилл Юрьевич Лавров вышел на сцену в начале апреля в спектакле "Квартет", где играл живущего в доме престарелых старого актера, сопротивляющегося болезням, склерозу и унынию. А как общественного деятеля последний раз его видели в конце марта в Москве — он приехал проводить в последний путь своего друга Михаила Ульянова.
Лавров пережил Ульянова всего на месяц. И в том, что два, как принято теперь говорить, знаковых и самых харизматичных русско-советских актера ушли из жизни почти одновременно, видится нечто большее, чем просто печальное совпадение. Значит, действительно произошла смена вех.
В человеческой и актерской судьбе у Кирилла Лаврова и Михаила Ульянова было поразительно много общего. Они дружили. Они вместе (Ульянов — Митю, Лавров — Ивана) играли когда-то в знаменитом фильме Ивана Пырьева "Братья Карамазовы". Они были почти ровесниками (Лавров всего на два года старше), детьми переломных 20-х годов. Кирилл Лавров, правда, начинал свою актерскую карьеру не в Большом драматическом театре, но все равно можно сказать, что оба они всю жизнь — больше 50 лет каждый — были верны своим театральным домам. Ульянов — Театру имени Вахтангова, Лавров — БДТ сначала имени Горького, потом имени Товстоногова.
В советские годы Кирилл Лавров был "лицензированным" исполнителем роли Ленина (кинофильм "Доверие", 1976).
Оба они были облечены доверием, обласканы партийным руководством — словом, выбраны советской властью в качестве самых надежных представителей ненадежного актерского цеха. Оба избирались в бюро, комитеты и президиумы. Причем Кирилл Лавров пользовался благосклонностью властителей буквально до последнего дня: известно, что Михаил Ульянов в постсоветские годы уже был не очень-то вхож в самые высокие кабинеты, в то время как почетный гражданин Петербурга Лавров, как говорят, и в наши времена "равноудаленности" имел возможность при необходимости позвонить напрямую первому лицу государства. Два года назад, к 80-летию, он получил в подарок от президента Путина полуразрушенный Каменноостровский театр — не в личное пользование, разумеется, а в качестве филиала БДТ, но все равно случай для наших прагматичных времен беспрецедентный. Лавров сидел по правую руку от президента России на странном мероприятии под названием "конгресс интеллигенции стран СНГ" или что-то в этом роде. И одно его присутствие облагораживало сомнительную пиаровскую акцию. Он вообще умел удивительно тактично и спокойно облагораживать все, в чем по чьей-либо просьбе участвовал. А если не участвовал, значит, дело это облагораживанию не подлежало.
В советские годы Михаил Ульянов и Кирилл Лавров были "лицензированными" исполнителями роли Ленина. Правда, Лавров сыграл вождя мирового пролетариата меньше раз, чем Ульянов. Оба были Героями Социалистического Труда и лауреатами Ленинской премии — высших званий, которых в СССР удостаивались лишь считанные актеры. При этом оба в середине 80-х не стали пугалами из прошлого — наоборот, были выбраны вожаками обновления: Ульянов возглавил Союз театральных деятелей России, а Лавров — Союз театральных деятелей СССР, впоследствии Международную конфедерацию театральных союзов.
Наконец, оба в кризисные моменты были призваны в своих театрах на царство. И для каждого этот "момент" затянулся почти на двадцать лет. Причем последние лет десять оба актера тянули воз художественного руководства знаменитыми театрами через силу: сказывались усталость и недуги. "Послать бы все это к черту!" — даже в официальных интервью не стеснялся в выражениях Кирилл Лавров. Но поскольку чувство долга для таких людей всегда было важнее усталости, оба актера против собственной воли долг выполняли. Мечтали отправиться на покой, но так и ушли из жизни начальниками театров.
Удивительно, но неожиданно совпали и одни из последних ролей двух крупнейших актеров. Оба сыграли булгаковского Понтия Пилата. Михаил Ульянов — в фильме Юрия Кары, Кирилл Лавров — в недавнем телесериале.
Наконец, еще одно — и вероятно, самое важное,— что объединяет двух этих любимых народом актеров: они были безусловными нравственными авторитетами в театральной среде. У людей, приближенных к власти и любимых ею, искушений не меньше, а больше, чем у тех, кто не выделен, не облагодетельствован, не пожалован наградами. Кирилл Лавров от своего времени и от своей судьбы не бежал, но удивительным образом сумел не запачкаться, не наделать никому зла. Это касалось не только правил благонадежности советского режима, но и внутритеатральных нравов, которые на самом деле мало зависят от господствующей за стенами театра идеологии.
Лавров иронично называл театр "бедламом", но сам никогда не увлекался мелочной закулисной жизнью. Шутил, что обо всех театральных интригах и сплетнях узнавал последним, и не нашлось никого, кто бы смог оспорить это признание. Конечно, хороший человек, как говорится, это не профессия, особенно в искусстве. Однако в случае Лаврова признанные всеми исключительные личные качества были естественным продолжением его актерского таланта. В театральном мире любят повторять слова Шекспира из "Гамлета": "Актер — это краткая летопись века". Лавров был своего рода летописцем (не случайно, что одной из последних его ролей стал Пимен в пушкинском "Борисе Годунове"), и эта летопись убеждала его современников, да и тех, кто значительно моложе, что вполне можно пропустить любое время через себя и не отравиться им.
Последний раз Кирилл Лавров вышел на сцену Большого драматического театра в начале апреля, в спектакле Николая Пинигина "Квартет".
Ему очень повезло — ровно через год после того, как 30-летний Кирилл Лавров пришел работать в ленинградский БДТ, театр возглавил Георгий Товстоногов. Великий режиссер фактически и стал автором актерской биографии Лаврова.
Поразительно, но факт: у Кирилла Лаврова, одного из самых бесспорных актеров своего времени, не было настоящего актерского образования. Хотя происходил он из актерской семьи: его отец тоже был народным артистом СССР, играл в Театре имени Леси Украинки в Киеве. А Кирилл окончил военную школу авиационных механиков, пять лет проработал техником аж на Курильских островах и потом не был принят в театральное училище из-за отсутствия аттестата зрелости. Так что большим актером его сделали двое: везение и Георгий Товстоногов.
Своим присутствием Кирилл Лавров облагораживал любое мероприятие, в котором участвовал.
Уже потом ансамбль БДТ стали называть уникальной коллекцией талантов, но актеры Товстоногова не были приобретенными экспонатами — они были воспитанниками, которых режиссер вел от одной роли к другой. Лаврова, казалось бы, сама природа создала для изображения значительных, положительных героев вроде Башкирцева в фильме "Укрощение огня". Или хотя бы тех, кого зритель должен наверняка полюбить. Но Товстоногов внимательно следил за тем, чтобы банальные театральные амплуа не подчиняли себе личности его актеров. Поэтому Кирилл Лавров становился в лучших спектаклях БДТ "Горе от ума" и "Три сестры" не Чацким, а Молчалиным и не Тузенбахом, а Соленым. В лавровском рабочем парне Ниле из легендарного спектакля "Мещане" еще в середине 60-х можно было разглядеть злость пролетария, который насмешливо разрушит "старый мир" своих приемных родителей. А уж сколько наблюдений о природе чиновничьей власти осторожно вложил Кирилл Лавров в своего городничего из гоголевского "Ревизора", можно только гадать.
Бывают актеры, которые залетают в свое время как бы случайно, воплощая какую-то вневременную и вненациональную человеческую страсть к игре как таковой. Они и на сцене, и в жизни — существа не от мира сего. Лавров был, безусловно, человек этого мира и этого времени. Такие, как он, выходя со сцены, теряются в толпе, сливаются с народом, лучшие черты которого именно они и воплощают в себе. Кирилл Юрьевич Лавров любил вспоминать, что был когда-то совершенно обычным мальчишкой. Как миллионы обычных людей, он был заядлым футбольным болельщиком и не пропускал ни одного матча любимого "Зенита". Он много курил и любил "простонародные" кепки. Когда на душе становилось тяжело, спасался тем же средством, что и большинство жителей его страны. Он бесконечно любил Ленинград-Петербург, а в конце жизни стал прихожанином той самой маленькой церкви, где был в детстве крещен. Со временем он стал не просто почетным жителем Петербурга — он стал неотъемлемой частью своего города. Можно сказать, частью его величественного, щемящего, драматического и гармоничного пейзажа. И вот теперь ленинградско-петербургский силуэт потерял одну из самых важных своих доминант.
Роман ДОЛЖАНСКИЙ
