Ср

27

апр

2016

К 95-летию со дня рождения Дины Шварц

«Для меня она — первый советчик, то зеркало, на которое каждому из нас бывает необходимо оглядываться. Ее амальгама отражает чисто, верно и глубоко… Мне невозможно представить себе, как без её участия я мог бы строить театр». Так Георгий Товстоногов отзывался о Дине Шварц, своей соратнице, заведующей литературной частью Большого драматического театра.  27 апреля 2016 года Дине Морисовне исполнилось бы 95 лет. 

 

***

 

Дина Шварц родилась в 1921 году в семье Мориса Абовича Шварца и Любови Израилевны Шварц (в девичестве — Рубиной). Детство и юность будущего завлита Большого драматического театра прошли в Ленинграде. Её увлечение театром началось очень рано: по воспоминаниям Дины Морисовны, свой первый спектакль она увидела в шесть лет, когда отец подарил дочери и супруге билеты на оперу «Кармен» (заглавную партию в тот вечер исполняла знаменитая Фатьма Мухтарова). Заядлый театрал, Морис Шварц водил Дину на оперетту, в Мариинский и Малый оперный, в БДТ, где его дочери спустя много лет предстояло работать. Вскоре девушка стала выбирать спектакли самостоятельно — начались почти ежедневные походы в старый, брянцевский, и новый, зоновский, ТЮЗ, в театр–студию Сергея Радлова и другие театры города, составление и обсуждение списков любимых артистов с подругами, драмкружок, наконец, вступительные испытания на актерский факультет — не увенчавшиеся, к большому огорчению молодой девушки, успехом…

 


В 1937-1938 годы родителей Дины Морисовны арестовали: Морис Абович, к тому времени ставший директором швейной фабрики имени Мюнценберга, был  расстрелян, Любовь Израилевну приговорили к 5 годам в исправительно-трудовом лагере. Дети репрессированных супругов Шварц остались на попечении у тёти, Берты Рубиной.

В 1939 году Дина Шварц поступила на только что образованный театроведческий факультет Ленинградского института, который окончила в 1945-м; в институте познакомилась с молодой студенткой актерского факультета Валентиной Ковель, в будущем ставшей не только её подругой, но и актрисой БДТ. Пережила первые годы блокады, в 1942 году была эвакуирована из Ленинграда вместе со студентами и преподавателями ЛГТИ. После окончания войны до начала 1950-х работала инспектором в Ленинградском управлении культуры. «…Было заведено такое правило — без просмотра инспектора Театрального отдела спектакль не мог быть предъявлен к «приемке» реперткомом. А этим инспектором как раз была я и ничего чудовищного в этом милом обычае не видела. Но я всегда говорила «можно», несмотря на мое личное мнение. Понимала, что не могу быть запрещающей инстанцией. Это правило у меня было скорее подсознательным чувством, и ни о какой личной ответственности я не думала, хотя неприятности были, но я твердо знала, что порядочный человек, начальник Управления Борис Иванович Загурский, в обиду меня не даст, только сам поругает», – вспоминала Дина Морисовна свою работу.

Дина Шварц за работой. 1950-е годы

В 1949 году в жизни Дины Шварц случилось важное событие: она познакомилась с молодым режиссёром Георгием Товстоноговым, который приехал ставить в ленинградском Театре имени Ленинского комсомола спектакль по произведению писательницы Ирины Ирошниковой «Где-то в Сибири». Московская постановка «Где-то в Сибири» с большим успехом шла на сцене Центрального детского театра в декорациях Владимира Татлина, и этот успех обеспечил Товстоногову приглашение на должность главного режиссёра Театра имени Ленинского комсомола, которое он вскоре принял.

 «…В кресле сидел молодой человек восточного типа, как теперь сказали бы, «кавказской национальности», худощавый брюнет в очках. Он был похож на молодого ученого, физика, математика или шахматиста, но никак, по моим представлениям, не походил на режиссера», — описывала Дина Морисовна свои впечатления от первой встречи с Георгием Александровичем. Знакомство, по её воспоминаниям, прошло неудачно: на режиссёра произвел отталкивающее впечатление отзыв молодого инспектора о плохом ленкомовском спектакле, а Шварц приняла Товстоногова за «зазнайку». Однако вскоре Георгий Александрович, уже назначенный главным режиссёром Ленкома, предложил ей стать заведующей литературной частью театра: во время репетиции «Где-то в Сибири» он, как вспоминала Дина Морисовна, «...следил за мной из ложи, и я идеально реагировала на всё: так, как он хотел, и нестандартно». В 1956 году вслед за Товстоноговым Дина Шварц перешла из Театра имени Ленинского комсомола в БДТ, чтобы заниматься формированием репертуара Большого драматического театра и на долгие годы стать первым советчиком его главного режиссёра.

Дина Шварц и Георгий Товстоногов на репетиции, 1950-е годы

В разговоре о своей работе Дина Морисовна нередко говорила, что завлит – «это не профессия, а должность». В обязанности завлита входило множество рутинных дел: «Надо делать всё. Огромного времени требует чтение пьес – часто на журналы, книги его не остаётся. Просмотр актеров, приглашение нужных людей на спектакли, работа с авторами, работа с прессой, каждодневное присутствие на репетициях и попутная работа с текстами, бесконечная писанина: аннотации к пьесам,  спектаклям, характеристики актеров для званий и заграничных поездок  а в театре писанину не ценят, на всё это нет специального времени…». Но рутина компенсировалась творческой работой – созданием инсценировок, подбором новых пьес для театра. «У нее был несомненный литературный дар, – вспоминал Кирилл Лавров. – Она много помогала Г. А. <Георгию Александровичу> в написании инсценировок, очень гордилась работой с Тендряковым. И «Идиот», и «Тихий Дон» делались ею. Г. А. давал направление, а она садилась и писала…». Вкус и художественная интуиция Дины Морисовны помогали ей открывать имена, которые со временем вошли в историю советской драматургии. По воспоминаниям современников, именно благодаря её усилиям в БДТ поставили пьесу «Пять вечеров» Александра Володина, которую завлит после долгих уговоров выпросила у драматурга; в 1970-е годы Большой драматический стал одним из первых театров, в котором начали ставить пьесы Александра Вампилова. Дине Морисовне принадлежала идея сделать спектакль по повести «Три мешка сорной пшеницы» Владимира Тендрякова, над инсценировкой которой она также работала. При составлении репертуара театра Георгий Товстоногов внимательно прислушивался к её рекомендациям. «Он страшно отбояривался от пьес, все доверял читать ей, а она ему эти пьесы подсовывала. Вот он идет по лестнице, а она ему под мышку — пьесу… Он машинально зажимал текст, а потом кричал: " Дина, что вы мне дали?! Я истратил лишних два часа на чтение!". Но, как правило, дряни она ему все-таки не подсовывала. Над ней немножко подшучивали, но ее авторитет был огромен», – отмечал Кирилл Лавров в своих воспоминаниях. Другой современник, польский режиссёр Эрвин Аксер, поставивший три спектакля на сцене БДТ, рассказывая о Дине Морисовне, вспоминал её с неотлучной дамской сумочкой в руке – это была «сумка, просторная, набитая и весьма «ношеная», «сумка», хранящая запах сигарет, зажигалку, пудреницу и красную помаду, по крайней мере три текста (редкие рукописи) — чтение на данный момент и — внимание! — очень важный и столь же уникальный блокнот с адресами и телефонами переводчиков, авторов и прочих особ, нужных театру по тем или иным причинам. Надежда, что какой-нибудь из текстов, извлеченных из бездны сумки, станет прекрасным произведением, а первооткрыватель, естественно, войдет в историю, — держала Дину Морисовну Шварц в радостном настроении (хотя, естественно, не лишенном грусти и разочарований), питала ее оптимизм, позволяла наслаждаться сигаретами, общением с друзьями и рюмочкой вина, без которой это общение ничем бы не отличалось от повседневной жизни в Ленинграде, а значит, было бы весьма грустным».

Дина Шварц и Георгий Товстоногов на репетиции, 1980-е годы

С Георгием Товстоноговым Дина Шварц проработала почти всю свою жизнь. Этот творческий союз смогла разрушить только смерть режиссёра, наступившая весной 1989 года. «Мы всегда работали так, будто впереди вечность. И вечность нам была дана судьбой – 40 лет. Разве мало? Оказывается, мало. Все кончилось внезапно, быстро…», – вспоминала Дина Шварц в своих заметках. В поздние годы ей пришлось пережить уход многих друзей и коллег, в том числе – близкой подруги Валентины Ковель и её супруга Вадима Медведева, артистов БДТ. «Куда ушло мое прошлое? Оно ушло вместе с ними», – такую запись позднее обнаружила дочь Дины Морисовны, поэт Елена Шварц, в одной из «завлитовских тетрадей» матери.

Практически до конца своей жизни Дина Морисовна Шварц продолжала работать в БДТ. Её не стало 5 апреля 1998 года.

Дина Шварц похоронена под одной могильной плитой с Еленой Шварц на Волковском кладбище в Санкт-Петербурге. 

Подготовлено по материалам издания «Дина Шварц. Дневники и заметки» (Санкт-Петербург, издательство ИНАПРЕСС, 2001), статье Эрвина Аксера «Дина. Страница из дневника», («Петербургский театральный журнал», 2002, №27), статье «Памяти Д. М. Шварц» («Петербургский театральный журнал», 1998, №15).

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий