Сб

14

ноя

2015

ВЛАДИМИР КУВАРИН. 90 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ

Владимир Куварин.

Фото Бориса Стукалова

14 ноября 2015 года исполняется 90 лет со дня рождения Владимира Павловича Куварина, заведовавшего постановочной частью БДТ с 1967 по 2005 год. Коллеги называли его «кудесником» — художник-макетчик, воплощавший на сцене художественные решения любой сложности, возглавлял одну из самых высокопрофессиональных постановочных частей в России.

 

Владимир Павлович Куварин родился в 1925 году. Во время Великой Отечественной войны служил в действующей армии, был пехотинцем. Участвовал в Висло-Одерской операции, получил тяжелое ранение. Награжден медалями «За отвагу» и «За победу над Германией». По воспоминаниям коллег, Кирилл Лавров называл Владимира Куварина «настоящим солдатом».
Вернувшись домой с фронта в 1945-м году, Владимир Куварин начал работать в ленинградском Театре музыкальной комедии. «Был ранен, в мае 1945-го вернулся, — вспоминал Владимир Павлович в интервью. — Было мне неполных 20 лет. Пришел в театр Музкомедии, сказал: "Хочу у вас работать"… Была у меня необъяснимая любовь к оперетте. В госпитале, когда уже было ясно, что возвращаюсь домой, ребята спрашивают: "Куда первым делом пойдешь?". Я говорю: "Сначала в оперетту. На "Сильву". Взяли меня маляром-декоратором». В Музкомедии Владимир Куварин прошел путь от маляра-декоратора до художника-макетчика, а в 1953 году перешел на должность макетчика в БДТ имени М. Горького.

 

ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ



Владимир Куварин и его скульптурный портрет, конец 1980-х. Фото Бориса Стукалова.
Владимир Куварин и его скульптурный портрет, конец 1980-х. Фото Бориса Стукалова.


В 1967 году Владимир Павлович стал заведующим постановочной частью — «завпостом» — Большого драматического театра: координировал и организовывал работу цехов, которые готовили декорации, костюмы, бутафорию, реквизит, мебель, свет, звуковую аппаратуру для спектаклей, отвечал за монтаж и работу декораций на сцене. Владимир Куварин был и художником-постановщиком: в частности, именно он создавал сценографию для таких спектаклей Георгия Товстоногова, как «Лиса и виноград», «Горе от ума», «Мещане».


В БДТ Владимир Куварин, обладатель звания «Заслуженный работник культуры Российской Федерации» и кавалер Ордена Почета, работал до конца жизни. Его не стало 11 сентября 2005 года. Владимир Павлович похоронен на Волковском кладбище в Санкт-Петербурге рядом со своей супругой Ольгой Марлатовой, на протяжении многих лет заведовавшей труппой БДТ.

Владимир Куварин, 1960-е годы. Фото из архива БДТ имени Г. А. Товстоногова
Владимир Куварин, 1960-е годы. Фото из архива БДТ имени Г. А. Товстоногова

Владимир Куварин — о работе в БДТ с Георгием Товстоноговым:


«…Была у нас макетная и два художника — Степанов и Белицкий. Мы очень дружно работали. И вот однажды, 12 или 13 февраля 1956 года, было назначено собрание: представляли труппе нового главного режиссера. Я был в макетной, вдруг открывается дверь (макетная была недалеко от входа в театр), входит Товстоногов, снимает свою шубу, познакомились, он меня спрашивает: «Какие у вас макеты есть в работе?» Я сказал, что есть «Ученик дьявола» Б. Шоу, макет Белицкого, есть «Преступление Энтони Грэхема» Д. Гордона, макет Степанова. Георгий Александрович мне говорит: «Вы можете к концу собрания собрать эти макеты?» Могу, конечно. Я все сделал, после собрания он пришел. Посмотрел макет «Ученика дьявола» и спрашивает меня: «Володя, а вы читали пьесу?» А я много тогда работал, халтурил, зарабатывал деньги, а пьес, кроме известных, не читал. Говорю: «Нет, не читал». Он тогда сказал фразу, которую я помню до сих пор: «А надо бы. Это все-таки Бернард Шоу». С тех пор я читаю все пьесы. Таким было наше знакомство.

Он вообще-то очень любил игрушки, а поскольку макет — это игрушка, ему нравилось у нас бывать. Мне тоже очень нравилось делать макеты, я получал от этого удовольствие. Почти ежедневно он приходил в макетную. В эскизе, в рассказе художника он ориентировался меньше, чем в макете. Он видит макет и понимает, что это такое, как ему действовать. Ему нравилось наблюдать за процессом. Однажды он сказал удивленно, глядя на один макет: «Не понимаю, как вы это делаете?». 

При нем я с 1956-го по 1967-й год был макетчиком, и общение стало почти ежедневным. В 1967-м я стал завпостом. Во мне он, наверное, чувствовал не просто исполнителя, его привлекало в человеке творческое отношение к работе. Однажды И. П. Владимиров ставил какой-то спектакль, я делал макет. Утром пришел Игорь, мы с ним поговорили, и я сказал, что мне не нравятся эти декорации. Игорь ушел на репетицию, я окунулся в работу и забыл об этом разговоре. После репетиции вдруг приходит Товстоногов и спрашивает: «Володя, почему вам не нравятся декорации, объясните?» Посчитал необходимым отреагировать! Он всегда выяснял все до конца. Когда я уже заведовал постановочной частью, он говорил мне не раз, что если есть какое-то недоразумение, надо выяснить, в чем дело. Такова была его позиция: все доводить до точки, до ясности, чтобы не было недомолвок.


В личных отношениях он мне, надо признаться, доверял. Однажды пришел и сказал: «Будем ставить “Лису и виноград”, художника не будет, будем делать сами». Я говорю: «Да, понимаю, Георгий Александрович: будет шесть колонн и станок». — «Правильно». Макет я так и делал по его рассказу. Получилась приличная декорация. Это был первый вариант «Лисы», с Полицеймако.


Запомнилась работа и над «Мещанами». Шеф умел здорово рассказывать о своем замысле. Перед «Мещанами» позвал меня к себе и говорит: «Будем делать по ремарке Горького. Как написано, так и делайте. Но только надо сделать наклонный станок, наклонный потолок, и чтобы сзади стоял большой черный буфет, чтобы это читалось, как пасть. И потолок будет постепенно опускаться, опускаться, словно закрывается пасть, которая заглатывает всех живущих в этом доме». Такой у него был образ. Никаких стен: пол, потолок и, как зев, черный буфет. Все понятно. Так же шла работа над «Горе от ума», «Генрихом IV», «Ревизором». Мне такая работа была очень интересна; а он был доволен результатом. Наверное, верил мне. <…> В тех случаях, когда Товстоногов оформлял спектакль сам, без художника, он давал четкое задание. Остальное было делом опыта и техники — воплотить его видение спектакля, поставить это все на сцене. Это было очень интересно, открывало простор для творчества. Приходилось думать, бегать в библиотеки, смотреть материалы. Например, «Король Генрих IV». Тут я сидел в Публичке, рисовал разные знамена, гербы, короны. Товстоногов определил задачу так: «Идея шекспировского театра “Глобус”. Надо построить и вытащить вперед, в зал, сценическую площадку, помост. Надо использовать подъемники». Сзади планировалось повесить огромную шкуру, на нее должны были давать проекции, с обозначением места действия, как во времена Шекспира; перед сценой выносили таблички: «лес», «замок». А над помостом должна была висеть большая корона, как символ стремления к власти. От нее шел свет на просцениум. <…>  В «Смерти Тарелкина» режиссерская идея состояла в том, чтобы в финале большой портрет царя на заднике менял выражение лица. Сделали некую кассету, вырезали дырку в портрете, а позади поместили эту кассету. На одной стороне лицо со строгим выражением, а на другой — с улыбкой. В нужный момент дергали за веревочку, и открывалось другое лицо. Все очень просто, элементарно.


Я всегда считал, что театральная техника не должна быть сложной, фокусам надлежит быть простыми до примитива. Главное не то, сколько железа использовано и сколько шестеренок действует, а то, какое впечатление это производит на публику. И только. В «Третьей страже», в сцене, где Бауман находится в тюрьме, появляются из темноты персонажи — Савва Морозов, еще кто-то. Из темноты должны были вдруг возникнуть фигуры. Как сделать? Очень просто: темно, кровать Баумана освещена локальным светом, вокруг — черный бархат. Выходит артист Е. З. Копелян (Савва Морозов), держа перед собой черную бархатную тряпку. На реплику он опускает тряпку, на него дается луч, и Савва как бы возникает из темноты. Моментально, не из чего.


(Цитируется интервью Владимира Куварина Александру Уресу, опубликованное в газете «Невское время» в 2005 году. Воспоминания  Владимира Куварина цитируется по изданию: «Георгий Товстоногов. Собирательный портрет», Санкт-Петербург, издательство «Балтийские сезоны», 2015). 

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий