Пресса о спектакле "NORWAY.TODAY" по пьесе И. Бауэршима

На Малой сцене БДТ идут премьерные показы спектакля Егора Чернышова Norway.Today. В отличие от большинства растянутых, статичных, монструозных и пыльных опусов Большой сцены Большого драматического эта постановка выглядит как рассказ, причем в электронном и «сжатом» виде. Кажется, театр-юбиляр, отмечающий в этом году 90-летие, в значительной степени жив именно малой своей сценой – альтернативным камерным пространством под самой крышей. «Чердак» БДТ дышит, пульсирует, берется за взволнованные тексты и не боится экспериментов ни с режиссерской подачей, ни с актерским составом. Здесь в живых, очищенных от всего лишнего, постановках с одинаковым азартом играют как старейшие, так и начинающие артисты труппы. В Norway.Today помимо краткости и актуальности наличествуют и другие элементы документального театра – максимально приближенного к реальности вида театрального представления. Интонации молодых актеров Варвары Павловой и Руслана Барабанова естественны, незатейливы и честны до исповедальности. Они играют своих ровесников «ребятами с нашего двора», без грима и в одежде, которую легко принять за повседневную и с натяжкой – за сценические костюмы. В спектакле торжествуют достоверность и минимализм. Сюжет основан на реальных событиях, о которых писала европейская пресса: юноша и девушка нашли друг друга в социальных сетях Интернета, чтобы совершить совместное самоубийство в норвежских фьордах. 

Оформление петербургский сценограф Николай Слободяник придумал в основном виртуальное: как бы «не отформатированные», «не дорисованные», без «заливки» цветом предметы реквизита и воображаемые места действия. Так, бечевка, рюкзаки, видеокамера и фонарик – настоящие, а вместо палатки на горном склоне из раскрашенного «под камень» настила – только алюминиевые дуги. Никаких нагромождений, как можно больше воздуха и даже космоса. Для усиления этого эффекта художник Александр Малышев добавил изыски видеоарта: иллюстрацию событий, слов и чувств на черном экране, который отвлекает внимание не более, чем такие привычные многим компьютеры на работе и дома. И музыки здесь чуть-чуть: лишь для незаметного фона и для сопровождения единственной пластической миниатюры – любовной сцены. Режиссер Егор Чернышов поступил с пьесой популярного немецкого драматурга Игоря Бауэршима просто: не пытался сказать подробно о многом, философствовать и поучать, а лишь внятно подал суть проблемы и предложил способ ее решения. Он обозначил пресловутое «одиночество в Сети» и вывел узнаваемых современных персонажей на путь истинный: спасение не в смерти (то есть не в бегстве в мир иной от судьбы, скуки, рутины), а в любви. 

Пока зрители занимают свои места в зале, их тешат своеобразной увертюрой: актеры уже давно сидят на сцене спиной друг к другу и интенсивно бродят по Интернету. Перед ними только клавиатуры, на которых они выстукивают «мне неуютно», «жить глупо» или «все абсолютно ни к чему»... На огромном общем мониторе возникают и исчезают белые строчки. На сцене словно нарисован современный натюрморт: вроде бы жизнь, но какая-то застывшая. Личности, скрытые за «никами» и «юзерпиками», вроде бы разговаривают, но молча и не глядя в глаза. Поворачиваются лицом друг к другу, только когда обмениваются через Интернет фотографиями. Вместо фотографий, впрочем, возникают портреты из мультфильмов: юношу олицетворяет ослик Иа, пессимист, ворчун, печальное флегматичное создание, а девушку – Алиса Селезнева, юная пионерка, спортсменка, космонавт, отличница. Примерно такие характеры актеры и выдерживают, когда общение из письменного переходит в устное – при личной встрече. Он то и дело цитирует Канта и пересказывает своими словами Платона и Сократа, умничает и важничает. Она ерничает, язвит, декларирует, что счастлива перед смертью, ибо «самоубийцы в депрессии – это клоуны». Позы и жесты персонажей расслаблены, даже расхлябаны, но в них чувствуется напряжение, разобщенность, отчуждение и страх. Актеры стараются показать смесь раскованности и закомплексованности современной европейской молодежи, выросшей в достатке, не знающей ни войн, ни особых проблем. Отсюда и совершенно ненормальное для молодости желание: умереть, чтобы разом покончить со всем этим, вырваться из «программы», прекратить притворяться, что все в порядке. И смерть тогда выглядит как выход из компьютерной игры, которая затягивает и калечит. 

По форме Norway.Today Егора Чернышова в БДТ перекликается с «Садоводами» Андрея Могучего в Александринском театре. То же клацанье клавиатур, те же беседы в чатах и на форумах, та же сублимация «радости человеческого общения», та же нервозность и одиночество. Только Чернышов сдержаннее: в фарс действие не переводит, не глумится над персонажами, а сочувствует им. Он до того заботлив и осторожен, что оставляет открытым финал. В спектакле юноша и девушка полюбили друг друга и, кажется, решили, что умирать им рановато. Они уходят со сцены, улыбаясь, скорее в новую жизнь, чем в мир иной. 

Я, возможно, циник, но мне бы все же хотелось оплакивать этих персонажей, а не вздыхать с облегчением и спокойно махать им рукою вслед, провожая чуть ли не под венец. Мне не хватило в спектакле эмоциональной встряски. Хотя, возможно, это спокойный режиссерский посыл: эй, люди, оставьте в покое технические средства связи, общайтесь лично, и будет вам счастье.

Кингисепп М. Ребята с нашего двора // Cанкт-Петербургские ведомости. 2009. 4 июня.

Пьеса немецкого драматурга Игоря Бауэршимы написана по следам реальной истории: норвежский юноша и австрийская девушка, решившие покончить с собой, познакомились в интернете, потом встретились и осуществили свое намерение, вдвоем бросившись с 600-метрового утеса. Авторы спектакля пьесу, с одной стороны, сильно сократили, почти полностью убрав, например, текст сцены, в которой у юных героев происходит физическая близость (здесь все откровенные разговоры заменяет акробатический

этюд), с другой — немного дописали; в результате получилась безопасная, слегка слащавая, по содержанию и форме «тюзовская» история. Зрители смотрят спокойно: трудно поверить в то, что эти милые, такие чистенькие и хорошо одетые, здоровые молодые люди бросятся в пропасть. Да и бросаться-то некуда: все происходит на красивом серебристо-белом островке, и надо иметь очень развитое воображение, чтобы увидеть обрыв там, где расположены зрительские кресла. Над первым рядом нависает Юлия, стоя на неровном краю ледяного острова, ухватившись за канат, который держит Август. Рождается невольная мысль: но мы ведь поймаем ее, если что... Это спектакль-дуэт, и молодые актеры с удовольствием играют своих ровесников. Руслан Барабанов существует органично, с юмором и довольно живо (насколько позволяет искусственная конструкция спектакля), его партнерша Варвара Павлова симпатична, раскованна, но в ее приглаженной и причесанной роли совсем не осталось драматизма. Желание покончить с собой у героев Бауэршимы — попытка выразить свой инфантильный, но искренний протест, яростная и бессильная агрессия, направленная против неприемлемой для них жизни и срабатывающая против них самих. А герои спектакля рассуждают спокойно и логично, общаются друг с другом так, как будто они встретились в парке, а не на завьюженном пустынном фьорде. Может быть, пьесе свойственна прямолинейная социальность, не вполне художественная простота обрисовки проблемы. Однако в ней есть боль, энергия, злость и нежность. В спектакле же все как-то уж слишком красиво и стильно, прохладно и рационально, без страхов и страстей.

Стоило ли браться за такую больную историю, за такую ранящую тему, чтобы продемонстрировать современный дизайн, использовать видеопроекции и компьютерную графику — но при этом не заставить зрителей хоть раз по-настоящему за героев испугаться? 

Тропп Е. Смерть пуста: «Norway. Today» на малой сцене БДТ им. Г.А. Товстоногова // Театральный Петербург. 2009. 1-31 мая. №9-10.

 

 

 

В то время как на основной сцене БДТ — громоздкие образцы "большого стиля", на камерной — очередная попытка инсценировать современную драму. На этот раз — западноевропейскую. Пьесу швейцарского немца Игоря Бауэршимы (кроме них, он пишет еще и музыку, а также возглавляет собственный театр "Off off Buhne") ставит молодой режиссер Егор Чернышов, знаменитый, главным образом, популярным аттракционом "Ужасы Петербурга". 

В начале нулевых "Norway today" прокатывали много — в московском Театре.doc, Красноярске, Новосибирске. Отголоски той волны докатились, наконец, и до Петербурга. Успех пьесы в России объясним. У русских режиссеров она проходит по привлекательному разряду сентиментальной любовной драмы о том, как юные сердца нашли друг друга. История такая. Сначала двое знакомятся в сети, где девушка Юля ищет себе единомышленника и партнера. Для чего? Чтобы покончить с собой. Откликается юноша по имени Август. Потом действие переносится в норвежские горы, где эти двое разбивают палатку, собираются спрыгнуть с обрыва, но вместо этого ссорятся, мирятся, пытаются убить друг друга, подсчитывают, сколько секунд им лететь и о чем они успеют подумать за это время, наблюдают северное сияние, кажется, занимаются любовью (возможно, это только воображаемый акт), многократно и безуспешно пробуют записать на видео прощальное обращение к родным. И главное, чрезвычайно много говорят. Финальная хитрость пьесы в том, что последняя фраза звучит так: "Давай уйдем отсюда". Непонятно только куда: то ли "из жизни", то есть шагнем с обрыва, взявшись за руки, то ли обратно "в жизнь". Наши режиссеры обычно решают дело в пользу жизни: "уж лучше наслаждаться и друг друга любить". А в спектакле самого Бауэршимы, написавшего пьесу по мотивам реального происшествия, описанного в газетах, герои все-таки отправились на тот свет. Как и их прототипы. Дело в том, что "Norway" следует традициям западной интеллектуально драмы, в которой важны не столько эмоциональные мотивы поступков, сколько осознанный, зрелый выбор героев. То, что русские самоубийцы не решаются на последний шаг, продиктовано не столько традицией умилительного хэппи-энда, сколько недоверием к болтливости героев. Ведь в финале они попросту не могут сформулировать, зачем им умирать. 

Как правило, героев Бауэршимы делают совсем юными. Варвара Павлова (Юля) и Руслан Барабанов (Август) молоды, но не настолько, чтобы играть неуравновешенных подростков. Значит, история будет о чем-то другом. По психотипу актеры чрезвычайно подходят персонажам. Она — резкая, сильная и графичная. Он — нежный, слабый и мягкий. Эффектно выглядит макет сценографии Николая Слободяника, больше похожий на орнамент из металла, пластика и камня и подсвеченный направленными лучами прожекторов. Будет и видео-арт — работы Александра Малышева. Без него не показать ни гор, ни северного сияния. Да и действие пьесы Бауэршимы периодически развивается в двух планах: в реале — физическое присутствие героев, на экране — слова и мысли, и наоборот. Остается надеяться, что режиссер не будет чуть менее разговорчивым, чем драматург. 

Джурова Т. Скандинавский синдром // Коммерсантъ. 2009. 10 апр.

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий