Шаповал С. Высказывания молчуна // Культура. 2008. 22-28 мая. №19(7632)

ПРОШЛОЕ НАСТОЯЩЕГО

Выдающийся сценограф, на протяжении тридцати пяти лет главный художник Большого драматического театра в Петербурге, народный художник России, лауреат Государственных премий, действительный член Российской Академии художеств Эдуард Кочергин написал удивительную книгу. На первый взгляд это физиологические очерки об обитателях социального дна в послевоенный период и 60 - 70-е годы прошлого века. Однако все несколько сложнее. Биография Кочергина тянет на детективно-эпическое повествование. Он родился в 1937 году на два месяца раньше положенного срока, так отреагировала его мать на арест мужа по делу кибернетиков. В два года мальчик заговорил, но заговорил по-польски - его мать была чистокровной полькой. Вскоре арестовали и мать, так Кочергин оказался воспитанником детприемников и специнтернатов в системе НКВД, прошел путь от вора до одного из лучших театральных художников страны. 

Кочергин перенес речевую травму. Он оказался в детприемнике, не умея разговаривать по-русски. По-польски говорить было опасно, поскольку сверстники считали, что он их дразнит своим "пшеканьем". И мальчик замолчал. Промолчал до четырех с половиной лет, однажды заговорил на грязном русском языке, от которого впоследствии пришлось избавляться. Молчание обострило его слух и наблюдательность, он смог расслышать и запомнить разнообразную речь встречавшихся ему людей. 

Во время войны детприемник из Ленинграда был эвакуирован в Сибирь, под Омск. В 1945 году Кочергин сбежал оттуда и решил пробираться в родной город. Он добирался до Ленинграда в течение семи (!) лет. В теплое время года он двигался, с наступлением холодов сдавался в детприемник какого-нибудь города, с приближением тепла опять сбегал. Вся страна прошла перед его глазами. Так Кочергин научился запоминать мелкие детали, речевые особенности людей, с которыми его сводила судьба, впитал в себя дух времени, который сумел своеобычно выразить. У него получились нетривиальные заметки очевидца, это настоящие сказы, в которых звучит неподдельная речь, дышит почва, пульсирует эпоха. 

Особенно сильна часть, посвященная Ленинграду начала 1950-х годов. Сразу по приезде в город Кочергину пришлось иметь дело с представителями низов общества, поскольку его мать после отсидки по 58-й статье два года сидела без работы. Мальчик умел только то, чему его научила жизнь, пришлось окунуться в определенную среду. Это были воры, проститутки, городские сумасшедшие, питерские чудаки, инвалиды войны или, как их называли, обрубки, которых вскоре собрали и отправили в монастыри на северных островах, чтобы они не портили социальный пейзаж. Художник смачно живописует атмосферу Васильевского острова, острова Голодай и Петроградской стороны. Здесь живут знаменитый вор по кличке Мечта Прокурора, маруха Анюта Непорочная (она никогда никого не предала), блаженный Гоша Ноги Колесом, проститутка Доброта, хулиган Вовка Подними Штаны, сумасшедший Ваня-жид, обрубок Вася Петроградский, промокашки Шурка Вечная Каурка, Аришка Порченая, Муська Колотая и т.д. От этого среза жизни принято отворачиваться - некрасиво. Кочергин показал, что его описание может быть глубоко гуманистическим актом. К тому же именно здесь ощущается подлинность существования страны и человека, а не в рассказах о поднятии целины, коммунистических стройках и добровольцах-комсомольцах. Повествование вызывает сложную комбинацию эмоций и ощущений, которую можно сравнить с переживанием от лучших вещей Баха. 

Венчает изящную конструкцию жуткий рассказ о посещении города Тотьмы Вологодской области в начале 

1970-х. Правда, сегодня эта вещь может быть ужасающей для людей, хорошо помнящих то время, молодые вряд ли ее оценят, поскольку, кроме понимания, необходимо эпоху ощущать. Так вот, приехав в Тотьму, чтобы полюбоваться известным ему по картинке шедевром русской архитектуры, художник столкнулся с поистине кафкианской мистерией. Выйдя утром из Дома крестьянина, он увидел значительную часть населения города на центральной площади. Люди ждали привоза пива. Кочергин узнал, что в Тотьму ссылают столичных тунеядцев, здесь они имели счастливую возможность спиваться, употребляя с утра пиво, а в течение дня лосьоны да тройной одеколон. Рассказ называется "Россия!.. Кто здесь крайний?", так обратился к умопомрачительной очереди бывший руководящий работник из Москвы. А жемчужину архитектуры, ради которой автор приехал в город, он обнаружил в совершенно опущенном состоянии - там помещался "Дом тунеядцев". Это тот случай, когда реальность превращается в символ, в данном случае символ гуманитарной катастрофы. 

Кочергин подарил не только высококлассную прозу, эта книга особенно важна в то время, когда Сталин признается эффективным управленцем, советская эпоха - прекрасным периодом в нашей истории, а человеческая личность значит все меньше и меньше. Не зря будущий художник молчал в детстве, сейчас он высказался искренне, до искрометности ярко и оригинально. 

Кочергин Э. "Ангелова кукла: Рассказы рисовального человека". СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2007.

 

Сергей Шаповал

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий