О.В. Басилашвили: У меня не было $2 млн. на хорошего Бегемота. За всю жизнь я сыграл шесть хороших ролей

Собеседник. 2006. 5.апр.

Невский десант из БДТ довольно часто высаживается на московских подмостках, но крайне редко их визитом удается воспользоваться журналистам. Вот и на этот раз Олег Басилашвили, один из «Квартета» – спектакля, который он играет вместе с Кириллом Лавровым, Алисой Фрейндлих и Зинаидой Шарко, многих заставил приехать к нему напрасно. Но не нас.

 

«С цветами и в сапогах на сцену нельзя»

 

– В Москве всегда теплее принимают, чем дома?

– Да, у нас публика менее эмоциональная. Кроме того, петербургская элита, которая осталась «недобита» всеми известными революционными событиями, уже покинула этот свет. Сейчас новые зрительские кадры, которые не очень понимают, что неприлично выходить на сцену с цветами. Мы, конечно, благодарны, но в уличных сапогах все же не стоит… Неприлично говорить по мобильному во время спектакля, неприлично щелкать фотокамерами даже во время поклонов. Это театр, и многие вещи тут не позволяются.

Когда я был мальчишкой, все это понимал, хотя никто меня не учил. Приходя в Художественный или Малый московский театр, я даже подумать не мог, чтобы вынести букет цветов Игорю Владимировичу Ильинскому прямо на сцену. Это ж преступление было просто! Дожидался его после спектакля и тогда вручал букет.

– Лично вас сцена больше лечит или калечит?

– Иногда выходишь на сцену усталый, обессиленный и вдруг чувствуешь: такая энергия из зала идет! Мгновенно выздоравливаешь. А бывает, что не складывается ничего, выходишь – и как в подушку. Подчас играешь просто на мастерстве. Вообще, чрезмерная ответственность приводит порой к излишнему напряжению. А когда на все наплевать, получается лучше. Эти законы совсем не изучены...

 

«Когда был депутатом, часто лежал в больнице»

 

– Вы гостите сейчас в отеле посольства Украины. Не могу не спросить: следили за выборами?

– Конечно! Я не понимаю, кто там лучше, кто хуже, – это внутреннее дело суверенного государства Украина. Но я искренне хотел бы, чтобы с каждым годом жизнь на Украине становилась лучше. Что мне больше всего нравится: победившая партия будет формировать правительство. Значит, появится ответственный за ситуацию в стране. Не так, как у нас: чиновники, словно лебедь, рак и щука, тянут каждый в свою сторону. Нам нужно брать пример с украинцев. Вот придут к власти сторонники Жириновского, пусть они и порулят страной! И сразу станет ясно, что Жириновского, как болтуна, надо гнать поганой метлой.

– Вы тоже ходили в политику. Зачем?

– Я предполагал, что в какой-то степени смогу помочь делу отстранения от власти тех, кто назывались коммунистами и довели страну до полного развала – и экономического, и политического. Три года я был народным депутатом и каждый год лежал в больнице... Тяжело было очень.

– Посредством театра влиять на политические настроения нельзя?

– Театр может и должен восстанавливать морально-духовные ценности, что были попраны вождем пролетариата Лениным. Думаю, что и сейчас в нашем государстве цели снова начинают оправдывать средства...

 

«Воланд – не сатана»

 

– А вы какую задачу преследовали, играя Воланда у Бортко?

– Как только прочел роман, я мечтал сыграть в «Мастере и Маргарите» две роли – Пилата или Воланда. Потом посмотрел спектакль Любимова, и мне показалось, что Коровьев и Воланд сделаны у него не очень интересно, мне хотелось как-то это исправить... Вот многие после нашей премьеры набросились на фильм: мол, Воланд моложе. А сколько лет ему должно быть? 15? 49? Он вне возраста. Сейчас он пожилой джентльмен, приехавший в Советский Союз восхититься победами социализма, а через 15 минут – уже младенец, который сосет молоко у матери...

– Еще были упреки, что глаза у Воланда не разного цвета и что кот не такой.

– С глазами попробовали, но получался детский сад какой-то! А на кота денег не хватило. Как мне рассказывал Владимир Бортко, американцы предлагали сделать хорошего кота за $2 млн. У меня таких денег не нашлось, у Бортко тоже. Был только миллион, поэтому пришлось довольствоваться теми возможностями, что были. На мой взгляд, художники сделали кота плохо. Шерсть неважная. Кот ведь мягкий, а в фильме производит впечатление колючего. Внешний облик, в общем, посредственный, но невозможно было с ним что-то сделать. Однако многие и такого кота принимают, потому что это не самое главное в фильме. Как в Воланде – дело не в возрасте, не в похожести и непохожести... Воланд – человек, который прожил несколько тысяч лет. Он, на мой взгляд, не имеет никакого отношения к сатане.

– Как это? А кто же он?

– Он союзник Иешуа. Видит стукача – он его убивает и пьет его кровь. Видит несчастного талантливого человека Бездомного, которому Берлиоз запудрил мозги, – он постепенно превращает его в профессора философии. Какой же это сатана? Он человек, который много пожил и понял, что за долгие века люди не изменились. Они так же алчны, трусливы, вороваты, зависимы…

– Как и сейчас?

– Да, люди никак не меняются.

 

«Работу дочери оцениваю на «отлично»

 

– Я смотрю, вы со старинным портативным приемником прямо не расстаетесь, повсюду с собой возите. Как оцениваете работу дочери на радио «Эхо Москвы»? 

– На пять! Сегодня Ксюша вела эфир с Сергеем Доренко. Оставалась собой, никому не подыгрывала. Честно вступила в бой за Ельцина и против людей, которые говорят о нарождающемся фашизме как «не о нашем деле». 

Старшая дочь Оля Мшанская – тоже журналист. Она взяла фамилию матери, Галины Евгеньевны Мшанской, которая долгие-долгие годы делает на телевидении программу «Царская ложа», и пошла по ее стопам – сейчас тоже работает на петербургском ТВ.

– Надо же: две дочери, но ни одна не стала актрисой.

– Ксения училась на актерском факультете, но даже первый курс не окончила. Потом был Санкт-Петербургский университет, факультет классической филологии. Ксюша написала прекрасную работу о Набокове, которую опубликовали в США и на которую теперь ссылаются исследователи творчества писателя. Дочь прекрасно владеет пером.

– Вы тоже, наверное, Набокова любите?

– У нас раньше классиком был только Горький. Но Набоков – совершенно иное. Так же, как и Довлатов, это, как сейчас говорят, «новая генерация писателей». 

– А что из Набокова хотели бы сыграть?

–У нас в театре Товстоногова артисты привыкли играть, что дают… За всю свою жизнь в театре я не отказался ни от одной роли – ни от самой плохой и маленькой, ни от самой хорошей и большой. Начиная с 1956 года я сыграл шесть хороших ролей, которые наперечет: Обломов, Хлестаков в «Ревизоре», Прозоров в «Трех сестрах», Войницкий в «Дяде Ване»... Еще кое-что, не будем ставить точку. Вот это действительно роли! За них можно было драться, от них начинало биться сердце...

                                                                                                                                         Марина Суранова

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий