В кресло Воланда Олега Басилашвили усадил сам Булгаков

МК в Питере. 2006. 1-8 февр.

С премьерой «Мастера и Маргариты» Воланда поздравили на высшем земном уровне. Олегу Басилашвили позвонил Борис Ельцин, который посмотрел фильм на диске сразу после телепремьеры. Сказал, что понравилось. Впрочем, в одобрении властей Мессир вряд ли нуждается: артист согласен с Булгаковым в том, что есть власть и повыше.

Глаз не светился, но колено болело

 

- Олег Валерьянович, каждый читает «Мастера и Маргариту» по-своему. О чем ваш роман?

- Когда Булгаков умирал, жена Елена Сергеевна шепнула ему на ухо: «Клянусь, я издам твой роман». И последние слова Михаила Афанасьевича были: «Чтобы знали». Знали о чем? Мне кажется, о том, что помимо тоталитарной власти Сталина и его опричников, Политбюро и НКВД, не ограниченной ни государством, ни законом, существует еще нечто, что значительно более весомо и всесильно. Над этими временщиками стоит другая власть, морально-духовная, которую писатель воплощает в образах Иешуа Га-Ноцри и Воланда. Впрочем, это касается и сегодняшних алчных миллиардеров, политиков, которые упиваются своим могуществом и черт знает на что тратят деньги, не думая о ближнем. 

- Не страшно было браться за роль Сатаны? 

- А Воланд - отнюдь не тот Сатана, который вводит людей в грех. Его компания прибыла в Москву, чтобы расставить некоторые ориентиры. Он совершает добрые поступки и является в какой-то степени союзником Иешуа (недаром я в фильме еще и озвучиваю роль Афрания!). Да, он жестоко карает атеиста Берлиоза, который сеет неверие в сердцах граждан, мерзавца-стукача барона Майгеля. И в то же время Воланд делает все, чтобы поэт Бездомный задумался о жизни и стал ученым, историком или философом. А Мастера, пророка, и гения любви Маргариту из общества забирает в смерть. 

Недаром же эпиграф к роману - «Я часть той силы, которая желает зла и вечно совершает благо». Причем не вся сила, а только часть. Работник Того министерства.

- Вы с Владимиром Бортко обошлись без голливудских спецэффектов, сверкающих зубов и светящегося глаза... 

- Одно дело литературный язык, и совсем другое - язык кино. Что значит - один глаз смотрел в бездну, другой горел зеленым огнем? Это написано Булгаковым условно. Все должно быть внутри. Тысячелетнее одиночество, знание всего, что было и будет - и одновременно незнание. Горестная ирония по отношению к людям, которых испортил «квартирный вопрос». Страшное, горестное чувство по отношению к Мастеру, недовольство создателем, который подсунул яблочко Адаму и Еве, а потом изгнал из рая - чтобы люди самосовершенствовались. Да ерунда это все, никогда люди не станут лучше! Играя Воланда, я старался существовать в роли так, как это делали на сцене артисты старого Московского художественного театра. Когда атомы тела актера перестраиваются в атомы персонажа, и даже сердце начинает биться иначе. Нужно было, чтобы даже колено заболело - в память о влюбленной ведьме, сломавшей ногу. 

- И действительно болело? 

- А как же! 

- Интересно, что бы сказал Воланд, пожалуй он сегодня к нам? 

- А то же самое. Люди не изменились: они так же любят деньги, они так же завистливы, так же боятся власть предержащих и готовы принять любого, кто даст им лишний рубль. Но им не чуждо сострадание. И среди них по-прежнему можно встретить тех, кто умеет по-настоящему любить.

 

Мессир, ваше кресло!

 

- У вас самого в жизни пересечений с Булгаковым не возникало? 

- Я жил на Чистых прудах. А у Булгакова ведь все перепутано: действие вроде бы происходит на Патриарших (звучит красивее!), но там трамвая не было. Зато был на Чистых. Помню булыжный скос, сетку вокруг трамвайных путей, железный турникет, пропускавший по одному пассажиру. На столбе стеклянный ящик с надписью: «Берегись трамвая!» Вместо номера была буква «А», в народе он назывался «Аннушка». Вот почему Аннушка проливает подсолнечное масло. 

Когда учился в Школе-студии МХАТ, мы даже не знали, кто такой Булгаков. Пьесы его не шли, в библиотеках его книги не выдавались. Уже работая в Ленинграде, в 60-е, когда роман «Мастер и Маргарита» напечатали в журнале «Москва», я как-то приехал в гости к своему преподавателю Виталию Виленкину. Сел в большое вольтеровское кресло. «А знаете, что это за кресло?» - спрашивает хозяин. Оказалось, в этом кресле в 30-е годы Булгаков две ночи подряд читал свой роман в тесной компании Василия Качалова и еще пятерых человек. Слушатели высказывали свое восхищение, но сказали, что это никогда не напечатают. А потом Булгаков спросил у собравшихся: кто, по их мнению, главный герой? Качалов сразу же назвал Мастера. «А вы, молодой человек?» - обратился Михаил Афанасьевич к совсем еще молодому Виленкину. «Мне кажется, Воланд». «Вы угадали!» - обрадовался Булгаков. 

Другой случай. Недавно в одной литературоведческой статье об атмосфере, в которой жил Булгаков, узнаю, что его жена Елена Сергеевна общалась с одним букинистом. Фамилия его показалась мне очень знакомой, и я вспомнил, что он приходил: и к нам домой. Такой кривоватый на один глаз, казавшийся мне очень старым, хотя ему было лет сорок пять. Он работал в «Пушкинской лавке» и приносил моей маме (доктору филологических наук) шикарные книги. А недавно, разбирая мамин архив, нашел книжку и вложенный в нее листок со стихотворением, которое этот букинист ей посвятил. Мол, страстно ее любит, хотя и понимает невозможность близости. Какое странное пересечение!

 

Аннушка все время проливает масло

 

- В вашей жизни бывали моменты, когда вы чувствовали, как проливается «масло судьбы»? 

- Абсолютно убежден, что все не случайно. Ну, например: Я вырос в Москве, все мои близкие похоронены там. В 56-м по семейным обстоятельствам мне пришлось переехать в Ленинград. А через три года попал к самому интересному тогда режиссеру страны Товстоногову, уйти из БДТ было невозможно. Поэтому жил в Ленинграде и постоянно ездил в Москву навещать своих. Позже у меня родились две дочки, и младшая: уехала в Москву. Спустя годы я оказываюсь в таком же положении, как и моя мама. Зеркальная история! Сейчас Олег Табаков меня продолжает звать в Художественный театр. Но куда теперь уж перебираться!

 

Хорошая квартира

 

- А случалось, что не судьба была состояться чему-то важному? 

- Знаете, часто в театре и кино предлагают роли, которые ничего тебе самому не дают: нет глубины проблемы, основания для проявления собственных раздумий о жизни. Поэтому я очень обрадовался, когда один из известных режиссеров утвердил меня на роль в очень интересном сценарии. Вдруг он просит зайти на «Ленфильм»: «Вся наша группа хочет, чтобы именно вы снимались в этой роли. Но вы ее играть не будете. Это не моя воля». Роль сыграл другой Олег, Борисов. 

- Ваш коллега и друг? 

- С Олегом Ивановичем мы не дружили, у него был своеобразный характер, возможно, из-за болезни. Нас свела судьба на роли Хлестакова в «Ревизоре», и мы вдвоем долго репетировали. Уже на последнем этапе мы работали по очереди. Олег Борисов в книге написал, будто я просил отдать роль мне, но это неправда. За месяц до премьеры я пошел к Товстоногову: «Георгий Александрович, выберите кого-то одного из нас, потому что сейчас мы занимаемся не поиском истины на сцене, а демонстрируем вам, кто лучше. Не обижусь, если вы меня снимете с роли». Товстоногов отдал роль мне. Спустя многие годы, когда Борисов работал в Москве, я на «Мосфильме» озвучивал картину. В перерыве вышел покурить в коридор. И из соседнего павильона вышел Борисов. Подошел, обнял меня: «Спасибо тебе. Те годы, которые я провел в БДТ, - самые счастливые». 

- И сейчас, волей судьбы, вы живете: в квартире Олега Борисова! 

- У меня была хорошая отдельная квартира в Дмитровском переулке. Когда Георгий Александрович уже стал слабеть, театр покинули Юрский, Тенякова, Борисов. Я видел, чего стоят Товстоногову эти уходы: он был черный, как рояль. А я занимал в театре одно из ведущих мест. Наверняка Товстоногов уже ждал, что я тоже захочу вернуться в Москву. И актриса Валя Ковель посоветовала: «Сходи к Гоге, попроси борисовскую квартиру - и он успокоится, что ты никуда не собираешься уезжать!» Так я и сделал. Товстоногов с орденом Героя Соцтруда отправился в исполком. Я отдал все документы секретарю директора. Проходит несколько месяцев, меня вызывает Товстоногов: «Что за безобразие! Я прошу за вас, а вы отказываетесь!» Оказалось, бумаги так и застряли в ящике стола, директор запретил их относить. Я схватил бумаги и побежал в исполком. Вхожу к Ходыреву, а он: «Какая у вас, актеров, интуиция! Видите - как раз ордер на вашу квартиру собрался другому подписывать». Разорвал бумагу и выписал ордер для меня. Вот мы и живем с женой здесь уже больше двадцати лет. Даже обои борисовские не переклеили!

 

Марина ПОЛУБАРЬЕВА

 

 

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий