Кучер А. «Эпизоды» от Георгия Штиля // Собственное мнение. 2010. №9

Перефразируя Шекспира: "Вся наша жизнь - игра, а люди в ней - актеры", осмелюсь утверждать, что жизнь Георгия Антоновича Штиля, народного артиста России, артиста Большого Драматического Театра имени Г.А. Товстоногова - сплошные эпизоды. В театре, в кино, в той же самой жизни, которой он живет благодаря физкультуре и спорту и, самое главное, оптимизму в желании жить, творить и любить.

Этот самый интернет сообщает, что Георгий Штиль, начав сниматься в кино, сыграл около ста ролей. Сам Георгий Антонович утверждает: "Около двухсот ". На мой вопрос: "Почему так?, с характерной улыбкой ответил: "Потому что меня не всегда указывали в титрах". - "Не обижались?" - "Да ты что? Главное - в другом! Вся наша жизнь - сплошные эпизоды. Как и у тебя". Подметил верно.

Первый раз он позвонил мне, когда хотел купить дачу, которую я построил, но не я ее продавал.

Второй раз - когда мы договорились о встрече для интервью: он, оказывается, читал "Собственное мнение", успевая взять его на служебном входе в БДТ...

Третий - когда я "загремел" в объятья "Первого Меда", позвонив Георгию Антоновичу, что "так, вот, получилось..."

А когда, наконец, "оклемался" с помощью врачей и друзей, понял, что далее терпеть невозможно, что безумно хочу поговорить с этим человеком за нашу сегодняшнюю жизнь. После беседы в 2004 -м с Олегом Басилашвили в кофейне БДТ, после короткого разговора с моим любимым Кириллом Юрьевичем Лавровым, который по "мобильнику" из Военно-Медицинской Академии передал свой привет всем читателям "Собственного мнения"... а потом ушел, оставив для всех нас "Укрощение огня", "Верьте мне, люди!" и другое сокровенное...

Не мне судить, а читателям, какая у нас получилась с Георгием Штилем беседа про эпизоды его жизни, но мы не лукавили. Это фант, который может подтвердить мой коллега Евгений Симоненко, бывший рядом в гримёрке Георгия Антоновича, сразу попросившего называть его просто Жора. 

Подчинившийся Народному артисту и просто хорошему человеку,

Александр Кучер.

А.К. -  Хочу знать, о чем болит сегодня душа народного артиста России Георгия Антоновича Штиля ?

Г.Ш. - Душа болит... Русский человек без земли, без леса и без воды жить не может. Это недавно даже сказал мой не очень любимый писатель, из коммунистов... Проханов, точно повторяя мою мысль, что русский человек без земли жить не может, без леса, — это действительно факт, это правда. Я по себе могу сказать. Лес обожаю. И когда нал ним издеваются, мне обидно. Обидно, что Дума, которую я начисто не уважаю, да, не уважаю, потому что столько об этом фактов... Например, Закон о Лесе! В войну нас отправили из блокадного Ленинграда в Башкирию, в Колтасинский район, в деревню Надеждино, кстати, согласитесь, хорошее название для военных лет! Мне было десять лет и еще 5 лет мы прожили там, в деревне. В Ленинград вернулись в начале 1946 года. И вот там, в деревне, в войну работали ЛЕСНИКИ! Они были освобождены от призыва на фронт! Чтобы обломать ветки черемухи - не срубить! - я влезал на дерево в лесу, бросал ветки вниз, а потом собирал их на земле... Мама сушила черемуху и добавляла в муку... Там, в Башкирии, далеко от фронта, мы очень боялись строгих лесников. А надо было обогревать дома. И только лесник указывал, какое дерево можно спилить! С хозяином дома — ему было 16 лет, - на чахлой лошади мы везли эти деревья.

 А.К. -  Что еще запомнилось из той, эвакуационной жизни?

- Помню сибиряков, ехавших на фронт через нас - в белых полушубках, валенках, в шапках, которые и спасли Россию, прежде всего под Москвой, в 41-м. Спас нас и Господь Бог, пославший в сорок первом крепкие морозы, крепчайшие...

А.К. -  А в Ленинграде мороз убивал... И голод,бомбежки, артобстрелы...

Г.Ш. - Но ведь выжили, не сдали город! Блокада есть блокада. Народ был законопослушный. Когда супостат наступает, отдаешь жизнь! А сейчас... Я знаю тех, которые приехали в город после блокады, а сегодня числятся блокадниками со всеми льготами... Ладно, это на их совести.

Дело в другом. Я обожаю лес, грибы, ягоды. В Башкирии только этим и жил. Каждый день ходил в лес и приносил ведро малины! Один, на себе! Поэтому (улыбается) я и не вырос. Ведро малины! Каждый день! Слепни, шершни, которых коровы и лошади боялись... А я привык. И мама сушила мою малину, сдавала в аптеку, где за сто граммов давали полкило муки. И так - каждый день, по 6 килограммов лесных ягод. Мама давала мне кусочек хлеба с замешанной черемухой и корой вяза... Другим лакомым блюдом была конопля. Жмых, после выжимки масла, мы терли в деревянной ступке и потом ели — было так вкусно! И еще на зернышки конопли ловили синичек: делали корытце, сыпали зернышки, птички слетались. Поймаешь, дашь ей попить из ладошки, или изо рта, и - отпускаешь на волю... И еще вспоминается... Есть одежда из хлопка, из льна, а есть из конопли, как мешковина, грубая. Осенью мы коноплю срывали, собирали в снопы и - под воду. Потом, вымоченную, били батогами и плели из волокон ткань!

А.К. -  А коноплей охмурялись, как наркотиком?

Г.Ш. - Конечно, нет! Никто это слово «наркотик» не знал! Но... про Лес! Во-первых, сегодня перестали совершенно платить лесникам, доведя их штат с 80 тысяч человек до 600 — на всю Россию. Это что? Оставили только для чиновников-капээссесников, в заказниках и заповедниках.

А.К. -  Жора, с какого года в КПСС?

Г.Ш. - Я? Три года был там. Перед самым закрытием. И то - благодаря Кириллу Юрьевичу Лаврову, Леониду Неведомскому, который меня уговорил и дал рекомендацию. Но я тебе скажу: все время я был мальчиком для битья! Потому что у меня длинный язык! Однажды я брякнул: "За что Брежнев получил орден Победы?" И каждый раз меня вызывали в партком за длинный язык. Лавров мне всегда говорил: «Ты такой парень! Зачем тебе это?» А мне было уже 50! Никакой я не парень!

А. К. - Как Лавров тебя называл?

Г.Ш. - Жорик... А я его - Кирилл Юрьевич. Никогда не говорил: "Кирилл". В начале 90-х, когда в театр почти никто не ходил и мы жили на копейки, Кирилл Юрьевич, наш руководитель, за 17 лет не уволил ни одного артиста, понимаешь? Мы его сами избирали. Он тогда сказал: "Ребята, голосуйте тайным голосованием". Его жена, единственная, воздержалась.

А. К. - Если не секрет, какие зарплаты были в Большом драматическом театре имени Г.А. Товстоногова?

Г.Ш. - В перестройку — просто смешные, а сейчас еще смешнее. У народного артиста — 9,5 тысяч рублей. Плюс надбавка за "старость" и за звание. Итого 11,5 тысяч. Но Путин сделал нам грант, который выдается на театр из госбюджета и раздается актерам, почти всем. Кому-то семь тысяч, кому-то девять... — кроме зарплаты! У молодых — зарплата 4-6 тысяч рублей. С грантом они получают тысяч десять-двенадцать.

Е.С. - А если сравнить с советскими временами?

Г.Ш. - Я пришел в театр в 1961 году. Ставка -70 рублей. Потом 85. 100. Но народные артисты СССР получали тогда очень прилично. Например, Виталий Павлович Полицей-мако —262 рубля! Это было неплохо... Такси — 10 копеек, картошка - 10 копеек...

А. К. - Хочу напомнить про лес...

Г.Ш. - Я тебе еще при первой встрече говорил. Были мы в деревне Островно, в Лужском районе. Асфальтированная дорога прямо в деревню. И там хозяйничает некто Богданов, сидевший в тюрьме за избиение человека, который до сих пор инвалид. И этот Богданов выстроил себе огромнейший дом и... ворует лес на захваченных им бывших колхозных машинах. Без номеров! К тому же он и местный депутат...

...Зашел в окрестный лес. Рядом пять пустующих коровников — в ряд, на 250 голов. Если их чуть подремонтировать и пустить коров... Но пасти негде. Все поля заросли борщевиком - страшным сорняком, весь лес тоже. Такая бесхозяйственность! Я живу там иногда по 10-15 дней, хожу в лес за грибами, с друзьями. А теперь в эту деревню только дачники приезжают. А ведь еще недавно в каждом доме была корова. Но продажный местный ветврач пустил слух, что у коров - ящур! Всех надо зарезать. И порезали!

А. К. - Так был этот ящур у коров?

Г.Ш. - Никакого ящура не было! Почему вдруг финское молоко и мясо объявили плохими? Я сижу перед телевизором в Финляндии, у друзей и смотрю, как наш президент разговаривает с президентом Финляндии... Смешно говорить о плохом качестве финского молока, мяса! Тридцать лет назад мы ели свою «вырезку» такого же качества! Картошка там — по 20 рублей килограмм, и какая! А русский человек без картошки - как китаец без риса. Откуда у нас сегодня картошка? Из Южной Африки, из Израиля, из Польши, Голландии, Аргентины. А где наша?

А.К. - Баранина в России — из Австралии, говядина — из той же Аргентины, Бразилии...

Г.Ш. - Еду вчера за грибами. Простудился где-то. Думаю, лес подлечит. Проезжаю Волосово, где студентами собирали картошку, морковку, брюкву... Картошка была такой рассыпчатой! Спрашиваю на базаре: «Нет ли у вас волосовской картошки?» Отвечают: «У нас вообще нет картошки!» Едешь из Кинешмы - поля пустые и везде - трехметровый борщевик, который сегодня с дорожной обочины наступает на поля. К нему нельзя притрагиваться — будет ожог. А в Финляндии борщевика нет! Вчера наш великий человек, за которого я в свое время призывал голосовать на выборах всю Ленинградскую область - губернатор Сердюков -показывал Путину новый завод в Шушарах для переработки овощей, в том числе, капусты. Я очень люблю капусту! А сейчас капусту невозможно есть! Это не наша капуста! Даже морковки нет ленинградской! Всё импортное! (Две столицы — Москва и Санкт-Петербург потребляют до 80% импортного продовольствия, включая овощи. По данным ООН, это в четыре (!) раза превышает уровень продовольственной безопасности страны. — СМ).

Я очень много ездил по России, служил срочную в Калининграде, в начале 1950-х... Население туда силой заталкивали, думали, что бывший Кенигсберг отдадут обратно немцам. Логика убеждения для освоения области была простая: «В тюрьму не хочешь? Вот тебе земля, дом и сарай - каменные. Работай!» И работали! Тогда Калининградская область кормила не только себя и город, но и миллионную армию Прибалтийского военного округа! А сейчас? Мы приехали в Калининград два года назад, к моему другу. Саша Букшан был директором стадиона «Луч», где мы с Лавровым все время в теннис играли. Саша — замечательный человек! Он белорус, выпускник института физкультуры имени Лесгафта. А его мать живет в Калининграде, ей за 80 лет...

А.К. - И что увидели? 

Г.Ш. - Коров нет. Но при этом по деревням ездит одна государственная машина и покупает у населения молоко по 3 рубля за литр! Мужики говорят мне: «Хочется заниматься землей, ох, как хочется! А работать приходится в городе: или сторожем, или новым буржуям строить дома». Ведь там, в Калининграде, этот, уже бывший губернатор Боос столько себе настроил дворцов! Да, его сняли... Кстати, кто в России обманул больше всех пенсионеров? 

Мы. - Чубайс? Зурабов? Греф? Гайдар?

Г.Ш. - Починок! В Чехословакии, когда уже при Горбачеве они делали свою перестройку, новая власть спрашивала: «Ты был коммунистом? Нет? Был пастухом? Иди и дальше пастухом работать! ...Был инженером? Иди работать инженером!» Никого не трогали, не сажали, не убивали. А у нас, даже если человек навалял бед в КПСС, все равно ставят сейчас начальником.

А.К. - Их просто тасуют как в карточной колоде.

Г.Ш. - Как можно заставлять на земле работать без создания условий для этой работы, без помощи сельскому хозяйству? Что они делают? Ленинградская область разрушена. Под Выборгом были прочные совхозы — знаю, видел, когда ездил на шефские концерты... Нас угощали вёдрами сметаны, творога...

А. К. - Ленинградская область может сейчас накормить город С-Петербург?

Г.Ш. - Сейчас - нет! А тогда, в советскую эпоху кормила! И мы, город, помогали в уборке урожаев. А сейчас все спились!

Е. С. - И в этом вся причина?

Г.Ш. - Я вчера был в Кингисепском районе. Что-то там сеют... Первый раз увидел стадо коров в Ленинградской области, под Иван-городом... Но, повторяю, борщевик уже вылез на поля... А что делается под Москвой, братцы! Это ужас! Видимо, есть силы, которые его создают, этот ужас... А в Ульяновской области? Я был там на театральном фестивале, ездил 300 км на автобусе... И они, жители, просят: «Скажите там, наверху! У нас была "красная зона", а сейчас, под либералами всё разрушено! Были колхозы... А теперь нет денег и землю поджигают». Вот, еду из Твери в городок Кашин... И вижу, что где-то горит... «Ребята, что горит?» — «А торф горит»— «А почему же не погасите?» - «Зачем? Пусть горит». А в это, наше время, в Грузии людям бесплатно раздают землю для строительства домов, под участки! И при этом освобождают нынешних и будущих фермеров от налогов на 10-15 лет! На пятнадцать лет! Чтобы обустроиться, посеять, собрать урожай - не один! Короче, встать на ноги!

А.К. - Жора, ты говорил, что в Грузии строят служебные помещения для милиции почти что из стекла. То есть, милиционера на рабочем месте можно видеть, как рыбку в аквариуме?

Г.Ш. - Абсолютно! Более того, грузинские «гаишники» перестали брать взятки! И машины перестали угонять! Коррупции стало в разы меньше.

А.К. - В Грузии есть детские дома?

Г.Ш. - Нет! Нет в Грузии детских домов, как нет и домов престарелых. Там уважают старость!

А.К. - Тогда конкретный вопрос: бардак в нашей стране все видят. Все видят, кто стоит сейчас у власти. На днях ему исполнилось 45 лет. Хочу понять: у них цель — разрушить Россию и отдать ее, с потрохами, с нефтью и газом, за долги, набранные Гайдаром и далее, Западу? Или, в силу своего образования, отсутствия опыта жизни, знания страны, где они родились, они не могут ею управлять? Или они исполняют чью-то волю?

Г.Ш. - Один человек не может управлять страной. Вот когда Ельцин пришел к власти...

А. К. - Его привели.

Г.Ш. - Хорошо, пусть привели. Ведь он далеко неглупый человек, точнее, не высокообразованный, я бы так сказал. И всё время, на должности Президента России он пил! Я его так обожал, обожал Собчака. Но, пока всё не узнаешь...

А.К. - Не прозреешь.

Г.Ш. - ...И вот мне жена, глядя на экран, говорит: «Смотри, он пьяный!» Я тоже вижу, что он пьяный, но жене отвечаю: «Нет, он не пьяный, он уставший». Но я-то знаю, что он пьяный, и мне обидно, больно говорить, осознавать, что это тот самый человек, за которого я стоял на митинге у Смольного, голосовал за него... Ведь я уже давно не парень. Была война, когда я, 9-летний пацан, пытался тушить зажигательные бомбы от первых фашистских налетов на Ленинград... Потом была эвакуация, потом армия, потом учеба...

А. К. - Вот сегодня опять будет телешоу «Суд времени». И тема типа: «Хрущев — это хорошо или плохо?».

Г.Ш. - Для меня — плохо. Уничтожал флот, авиацию, армию сократил почти наполовину, стрелялись офицеры... Придумал сеять кукурузу аж на севере...

А.К. — А после Хрущева страну 18 лет возглавлял Леонид Ильич Брежнев. Это время сегодня называют «временем застоя». В негативном смысле.

Е. С. - Это не застой.

А.К. — Может, это покой, стабильность? 18 лет ваша любимая капуста стоила 3 копейки за килограмм, билет в трамвае — тоже 3 копейки, в метро — 5 копеек. Сейчас, после Гайдара, цены растут каждый месяц. Это уже не застой. Может, развитие? Движение вперед? Динамика? Однако большинство в России хочет вернуться в брежневский «застой» (по данным ВЦИОМ - 72%), зная, что у них будет стабильная пенсия, зарплата, детский сад, из которого не выкинут ребенка, бесплатная школа и т.д. Иди нет?

Г.Ш. - Нет.

А. К. - Восемнадцать лет в СССР постоянно что-то строилось: электростанции, заводы, железные дороги, в космос летали — и мы знали каждого космонавта, гордились каждым полётом... А теперь Чубайс только прожирает за 200 тысяч долларов своей ежемесячной зарплаты всё наворованное за счет наших чеков стоимостью в две «Волги»...

Г.Ш. - Ты знаешь, как строили Беломорско-Балтийский канал?

А.К. - Это было другое время, — сталинское. А я говорю про брежневское.

Г.Ш. - Черт его знает! Даже не могу сказать... Мне жилось хорошо, потому что я каждый год ездил 2-3 раза за границу. И вступил в партию... Да, при Горбачеве. Уговорили...

А.К. - Партбилет сохранил?

Г.Ш. - Да. Но я горжусь комсомольским билетом. Горжусь, что был на целине, что армия меня сделала человеком - я служил четыре года!

А. К. - Дедовщины тогда, в 50-х, не было? По печени и ночкам ногами «деды» не били?

Г.Ш. - Как тебе сказать? Не били. Но однажды мы три раза старшину подбросили вверх, а на четвертый не поймали! (хохочет вместе с нами). Старшина мне как-то сказал: «Мой лестницу не сверху вниз, а снизу вверх!» Я представил себе этот «процесс», скрутил тряпку и вмазал ему... Все-таки, я занимался боксом... Старшина побежал жаловаться командиру. Тогда я нашел солдата по кличке «полковник». Он был некрасивый, но очень остроумный, мог выжить из части любого своими насмешками... Я — к нему: «Юра, как закрою глаз, "вмажь" мне!» Он мне и «вмазал». Я бегу к командиру: «Вот, - говорю, - меня старшина ударил»... За «тряпку» мне бы дали дисбат, а с синяком я получил всего пять суток гауптвахты. Он — тоже.

...А вот еще был эпизод в армии... Когда после смены караула я, уж извините, пошел туда, куда и короли ходят пешком, то там, в моем положении, у меня из подсумка выпал рожок с патронами... прямо вниз, в горловину... Докладываю лейтенанту: Так, мол, и так, выпал ненамеренно... Сейчас, кстати, эти рожки продаются на базарах...

Мы. - Да. А тогда?

Г.Ш. - А тогда лейтенант сказал: «Если не вернешь — через час получишь срок в дисбат! (дисциплинарный батальон, солдатская тюрьма, - А.К.). Поэтому доставай свой рожок!»

E.С. - Рукой?

Г.Ш. - Какой там рукой! (Хохочет). Вы же служили, представляете глубину! (Представляем: до двух метров бывает глубина в таких «заведениях» и подобные потери — не редкость. — А.К.) Рожок тяжелый, сразу на дно! И меня, голого, одели в комбинезон, я влез вот так... (показывает «по горло»)... Потом нырнул! Нашел рожок, а когда меня обмыли, все равно месяц сидел в каптерке! Туда мне приносили еду, ставили и сразу убегали!

А.К. - А почему не «Шанель №5» приносили?

Г.Ш. - Освежителей тогда не было! (Хохочем).

А.К. - О других ощущениях. Когда в фильмографии Георгия Штиля, в некоторых его фильмах, в скобках указано: «нет в титрах»: То есть, ты сыграл, а про тебя — молчок.

Г.Ш. - Это не страшно, но обидно, когда снялся в эпизоде, а фамилии в титрах нет.

А.К. - Зато много запомнившихся милиционеров, жандармов, пожарных и даже роль журналиста в фильме «Иду на грозу», А также пилот вертолета, тренер и замечательная роль в фильме «Зайчик», где в главной роли — Леонид Быков.

Г.Ш. — Это потрясающий человек. Актер!

А.К. - Дарю один из наших номеров с портретом на первой полосе Натальи Гундаревой...

Г.Ш. - Если говорить о Гундаревой, — то это актриса высочайшего уровня, высочайшего! Она выше всех была в театре Маяковского, где служила. Мы с ней очень подружились! Она была у меня дома с мужем Мишей, тоже замечательным человеком. Очень теплая, красивая... высочайшего таланта, настоящая русская баба и Богиня на сцене... 

А Паша Луспекаев! Как он пел! Я его устроил на фильм «Белое солнце пустыни». Принесли, мне новый сценарий, после фильма «Женя, Женечка и Катюша». Читаю и вижу в главной роли только Пашу Луспекаева! Мы рядом жили, дружили. Звоню Паше: «Есть интересный сценарий». Он: «Жора, принеси». А ему только что обе пятки отрезали! Прочитал «Белое солнце» и говорит: «Это моя лебединая песня! Позвони Мотылю, режиссеру, позвони!» А Паша тогда среди режиссеров и актеров был Личностью - после «Мертвых душ», «Ревизора», «Варваров»... На спектакль «Четвертый», где он играл в эпизоде, весь театр собирался на него посмотреть! ...Звоню Володе Мотылю... Говорю: «Этот герой, Верещагин, очень похож на нашего Пашу Луспекаева»... В ответ: «Я с Далем намучился, а теперь Паша...». Докладываю Паше наш разговор и даю телефон Мотыля. Паша говорит ему: «Я всё сделаю, всё! Вы не волнуйтесь!» Мотыль отвечает: «Хорошо, Паша, я тебя беру с одним условием: с тобой должен кто-то поехать». - «Пусть Жора поедет»... А я должен был играть этого офицерика, который вылетает из окна таможни... Паша говорит: «А если моя жена поедет?»

И что сделал Паша Луспекаев в этом фильме - вы прекрасно знаете! Есть «Петр Первый», есть «Чапаев», и есть Павел Луспекаев в «Белом солнце пустыни». Три классических фильма, в которых нельзя представить других главных героев - Николая Симонова, Бориса Бабочкина, Павла Луспекаева. Но когда он приехал со съемок, сказал мне: «Жора, ты мне только икры не предлагай!»

А.К. - Завершая нашу, надеюсь, незавершенную беседу, разговор, хочу сказать: раньше по нашему Всесоюзному радио, по Ленинградскому радио, до лихой перестройки, каждый день были вечерние и дневные (по выходным) радиоспектакли, где мы слышали неповторимые голоса, уникальный тембр, интонацию известных актеров... Это были спектакли по классической русской и зарубежной литературе... Они учили нас правильно, грамотно говорить. Почему сейчас ни на «Первом», ни на «России», ни на «радио России»... О других не хочется...

Г.Ш. - Подожди, Саша! Подожди! Это моя боль! И не только моя! На ленинградском радио должны висеть мемориальные доски, как страницы истории, сотни досок с фамилиями артистов, которые говорили отсюда, с Итальянской. Для всей страны!

Е.С. - Верните в эфир «Театр у микрофона» - ведь все пленки лежат в фонотеке!

Г.Ш. - Какие были там режиссеры, какие лучшие артисты ленинградских театров! Но приехал какой-то Ястребжемский из Москвы, забрал наше радио под какие-то выборы и радио Ленинградского, блистательного радио, больше нет. Оно уничтожено. Я раньше жил нашим радио! Его слушали все! С 6 утра и до двенадцати ночи. Дикторы-актеры несли грамотный русский язык, интонацию...

А.К. - А нынешние бездари, читающие тексты без пауз на точки и запятые, на тире и многоточия, заглатывающие окончания слов, с неправильными ударениями, идиотскими интонациями... Гробят русский язык!

Г.Ш. - А какое было телевидение при Борисе Моисеевиче Фирсове, бывшем секретаре Куйбышевского райкома партии, когда он стал директором ленинградского телевидения! Какие спектакли, оперетты, фильмы! Москва переключалась на Ленинград, когда смотрела и слушала Юрского, Басилашвили, Товстоногова, Луспекаева, Лебедева, Лаврова, Стржельчика, Шарко, Волкову, Демича, Смоктуновского, Доронину, Борисова, Сашу Белинского... У каждого был свой, неповторимый Голос!

А.К. - Почему же их не слышно сейчас — на том же, якобы, первом, на той же, якобы, «России», на том же, наконец, канале «Кулътура»? На «Радио России», где с 6 утра врубается американская попса? Почему, уважаемый народный артист России?

Г.Ш. - Извини, Саша, но я не политик. Я - артист. В рекламе не играю. А в эпизодах - всегда готов.

 

В разговоре участвовали

Александр Кучер,

Евгений Симоненко.

 

Когда верстался номер

Учителю - от ученика

...Когда Георгий Антонович Штиль прочитал текст нашей беседы, внеся определенные дополнения и сокращения, как и должно быть при обоюдной ответственности, я попросил его сказать Слово о своем Учителе, которому в этот день, 28 сентября, исполнилось бы 95 лет.

А.К. - Георгий Александрович Товстоногов однажды сказал, точнее, изрёк: «Театр - это добровольная диктатура». Так?

Г.Ш. - Так! Без диктатуры, но именно добровольной, никак нельзя. Мы, артисты, люди подневольные, зависимые от режиссера, от случая, от удачи...

Да, он был диктатор, но я бы хотел, чтобы все наши руководители, и не только в театре, были такими диктаторами — умными, интеллигентным и. честными, видящими цель, чтобы вести за собой людей, которые верят ведущему. Георгий Александровыч - Личность огромная, умеет убеждать и поэтому ты к нему тянешься, чувствуя его талант, его гениальность... А главное — ты ему довернешь и поэтому полностью ему подчиняешься. При этом к нему можно подойти, поговорить и даже что-то предложить, свое собственное, — и он не скажет: «Пошел вон! Я caм знаю! Я режиссер!» Потому что он все мнения через себя пропускал и всегда внимательно слушал собеседника. После спектакля он пожимал руки актерам, как это делают режиссеры, которые любят своих актеров! а нас всех он любил, в нас была его жизнь.

А.К.- Диктатура по Товстоногову — это уважение к актеру...

Г.Ш. - Безусловно. И поэтому она оправдана. Если каждый артист, что часто бывает, особенно сегодня, начнет себя выпячивать типа: «Я хочу это! Я могу это!..», и если при этом режиссер слабовольный, не берет всё в руки - то это не капитан корабля, команды! У него был суровый мужской характер. Знаешь, все-таки, есть Авторитеты, которым все подчиняются (смеется). Но при этом он всегда был: очень доступен, очень доступен. И - с огромным чувством юмора, это очень важно. Никогда не смотрел при этом эстрадные концерты, всякий юмор, как говорится, ниже пояса. То, чем сейчас занимаются «Аншлаг», «Зеркало» и т. д. Это же пошлость! Ужас! Должна же быть мера! Ведь Товстоногов определял всю культуру нашего города, понимаешь? Он влиял на телевидение, на радио, на другие театры своим собственным мнением, с которым всегда считались. Он был эталоном настоящей культуры, настоящей - большой Режиссуры. В искусстве всё можно, кроме порнографии. Но это, по-моему, не я сказал! (смеется).

...Товстоногов собирал вокруг себя самых умных, талантливых людей. Не просто актеров, которые приходили к нему, а сам; искал их... Вот Юру Демича нашел в Куйбышеве... "

И еще у него была великая правильная вещь: если из театра уходил артист, игравший главную роль, он считал, что спектакль надо закрывать. Например, когда в Москву уехали Олег Борисов, Татьяна Доронина, Сергей Юрский... Их Товстоногов заменить не мог. Потому что другой артист не мог достичь той высоты, на которую Георгий Александрович поднял исполнителя главной роли.

Л.К. - Сегодня, в 2010 году, есть ли в России режиссеры такого уровня, как Товстоногов?

Г.Ш. — Такого режиссера у нас сегодня нет.

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий