Мазурова С. В Санкт-Петербурге, на сцене БДТ им. Г.А.Товстоногова, чествовали Георгия Штиля. Народному артисту России исполнилось 75 лет: Я товстоноговец и однолюб // Газета Культура. 2007. 19-25 апр. №15(7576)

 

 

 

Всю жизнь Георгий Антонович служит в одном театре, 46 лет назад его сюда принял Товстоногов. Георгий Штиль играл в легендарных спектаклях "Ревизор", "Мещане", "Ханума", "История лошади", "Пиквикский клуб". 

- Я родился в Ленинграде, одном из красивейших городов мира, всю жизнь люблю его и никогда не изменю ему. Отец был инженером, мама - бухгалтером. Жили мы на Каменноостровском проспекте. В нашем доме жили кинорежиссер Григорий Козинцев, писатель Илья Эренбург, многие известные художники. Мама дружила с соседкой, актрисой еще немого кино Софьей Магарилл. В скверике напротив нашего дома прогуливался Киров, и отец, когда гулял со мной, частенько разговаривал с ним, а Киров пару раз делал мне "козу". Я-то этого, конечно, не помню, батька позже рассказывал. 

Началась война, я окончил первый класс, нас эвакуировали. Блокаду мы пережили в башкирской деревне с красивым названием Надеждино. Увидев на днях по каналу "Культура" передачу обо мне, из Башкирии позвонил мужчина, лесник. Оказывается, наши мамы вместе работали в правлении колхоза. Много интересного рассказал мне. Теперь мечтаю съездить в места, где прошло мое нелегкое детство. 

- Георгий Антонович, в театр вы пришли в 29 лет. Чем занимались до этого? 

- Сначала не удалась моя попытка стать моряком. Я боксом занимался, поступил в Ленинградскую мореходку. А училище вдруг перевели в Архангельск. Там я подрался с курсантом, сказавшим: "Блокада - ерунда, это все сочинили". И меня выгнали за драку. Просто раскачали и выбросили через забор с 25 рублями в кармане. "Зайцем" добирался домой. После этого год отучился в машиностроительном техникуме при заводе имени Сталина, больше не выдержал, понял, что это не мое. Пошел в физкультурный техникум. Со второго курса меня призвали в армию по спецнабору, поэтому я служил не три, а четыре с половиной года. Попал в Прибалтийский военный округ, в Калининград. Считаю, что мужчиной стал именно в армии. Выучился на радиста, начал работать на пеленгаторе, немножко полетал. В армейской самодеятельности участвовал, какие-то места занимал на конкурсах и даже именные часы от генерала получил. Солдатам нравилось, как я читал сценки из репертуара Райкина, басни Михалкова. 

В стране тогда была развита художественная самодеятельность, почти все артисты того времени прошли через нее, и преподавали там хорошие режиссеры и актеры. После демобилизации меня приняли в театральный коллектив ленинградского Дома культуры промкооперации (сейчас это ДК имени Ленсовета), руководила им Ода Израилевна Альшиц, которую прозвали "железной дамой", говорили, что на режиссуру ее благословил сам Киров. Позже я перешел в эстрадный ансамбль ДК, руководили которым известный дирижер Анатолий Бадхен и кинорежиссер Наум Бирман. Там был цвет ленинградской джазовой эстрады - композиторы Александр Колкер, Михаил Петров, пела Мария Пахоменко, танцоры потрясающие. Мы поставили спектакль "А мы отдыхаем так!". Пьесу написали Гиндин, Рябкин и Рыжов, бывшие студенты ЛЭТИ, в дальнейшем авторы Райкина. Декорации создал Николай Акимов. Какие были очереди желающих попасть на наш спектакль, билеты не достать! Мы ездили с ним на гастроли в Киев и Одессу. Впоследствии из этой пьесы получился фильм Эльдара Рязанова "Карнавальная ночь". У меня в спектакле была та самая роль, которую в фильме сыграл Игорь Ильинский. 

Окончив физкультурный техникум, я получил диплом тренера по слалому и баскетболу. Но чувствовал, что и это не мое. Пришел к Александру Александровичу Брянцеву, "дедушке" русского ТЮЗа. "25 лет - возраст критический, - сказал он мне, - иди в театр, тебя возьмут. Ты уже приличный артист". - "Нет, - сказал я, - хочу учиться". 

- Какой длинный путь на сцену, однако! Что же было дальше? 

- Каждый год весной в Ленинград приезжал на гастроли МХАТ, и здесь же объявляли набор абитуриентов. Тогда курс набирали Алла Тарасова, Алексей Грибов, Павел Массальский, замечательные актеры, которых я боготворил. И вдруг увидел их вблизи и читал им! Грибов отнесся ко мне как к родному сыну. А как я любил его Шмагу в фильме "Без вины виноватые" по пьесе Островского! И Тарасову в роли Кручининой. Позже я тоже сыграл Шмагу - в театральном институте, в дипломном спектакле. 

Мы тогда с Жанной Прохоренко поступали. Красивая, коса потрясающая! Но у нее не было законченной десятилетки. Я еще говорил: "Возьмите ее вместо меня, она такая талантливая!" Но нас обоих взяли. Поехали в Москву. А там придумали какой-то дополнительный тур. Я позвонил в Питер Оде Израилевне. Она и говорит: "Жора, зачем тебе Москва? Тут набирает курс Тиме, приезжай!" Елизавета Ивановна Тиме, прима Александринского театра, великолепный педагог! Это она опекала Уланову 15 лет, сделала из нее звезду балета мирового класса. Вернулся. Приняли меня в институт, за мастерство на вступительном экзамене поставили "пять с плюсом". И стал я учиться у Елизаветы Ивановны. Мы с Ваней Краско были самыми старшими на курсе. Игорь Горбачев преподавал у нас, частенько водил нас на репетиции в БДТ, где он тогда работал. Потом на показе в БДТ мне подыгрывал Краско. Помню, как я с огромной трубой шел через весь центр в театр, чтобы показать отрывочек из "Егора Булычова", трубача. Еще играл Швейка. Георгию Александровичу Товстоногову очень понравилось. Нас с Ваней обоих приняли. Я даже заревел от радости. 

Тогда БДТ был на такой высоте! В 1966 году мы поехали на гастроли в Англию, и там я понял, что наш театр - один из лучших в мире. В газетах писали, что каждый артист, участвующий в массовой сцене сжигания денег в "Идиоте", может украсить любой английский театр. Говорили даже, что это Брежнев собрал лучших артистов из разных театров Советского Союза специально для заграничных гастролей. Потом извинялись, когда узнали, что это не так. Тогда первый раз за всю историю Советской власти в наше посольство в Англии пришли члены королевской семьи. А МХАТ до нас провалился со спектаклем "Кремлевские куранты". Мы гастролировали по всему миру, и везде нас принимали на ура. В ФРГ считали, что Горький - не великий драматург, а так, пролетарский писатель. Посмотрели наш спектакль "Мещане" и признали, что Горький велик. А на "Истории лошади" немецкий канцлер сидел в первом ряду со слезами на глазах! Когда английский актер Ричард Харрис приехал в Петербург и посмотрел репетицию "Трех сестер", он просил Георгия Александровича взять его в спектакль хоть на маленький эпизод. 

- Сегодня вы ощущаете себя последним из могикан театра Товстоногова? 

- Нет! Есть еще замечательные актеры Людмила Макарова, Изиль Заблудовский, Марина Адашевская, Зинаида Шарко, Кирилл Лавров, Олег Басилашвили. Алиса Фрейндлих, блистательная актриса, вошла в наш театр так легко, как будто родилась здесь. А какое крепкое следующее поколение: Лариса Малеванная, Валерий Ивченко, Светлана Крючкова, Леонид Неведомский, Елена Попова, Андрей Толубеев, Геннадий Богачев, Нина Усатова, Валерий Дегтярь, Михаил Морозов... И очень хорошая молодежь у нас. 

- "Дух" Товстоногова сегодня в театре жив? 

- Жив. Художественный руководитель Кирилл Лавров и главный режиссер Темур Чхеидзе продолжают его традиции во всех делах, исповедуют дух, который был в нашем театре при Товстоногове, и то, что было написано на знамени нашего театра еще в 1919 году: театр высокой комедии, драмы и трагедии. 

У Георгия Александровича все цеха работали потрясающе четко - гримерный, костюмерный, реквизиторский. Дисциплина была очень строгой. Все было подчинено главному - зрителю. Все работали для него. Наш режиссер не терпел пьяниц, выгонял моментально. Очень редко случались опоздания на репетиции. Разве может труппа из 20 - 30 человек сидеть и ждать одного артиста, который опаздывает? Выговор сразу! 

Меня теперь часто спрашивают, каким был Товстоногов. Строгим был, умным, ценил умных актеров. Безумно любил театр. Ставил постановки яркие, театральные, с большой массовкой, добивался наивысшего звучания. Георгий Александрович не меньше, а даже больше внимания обращал не на главные роли, а на "мелочи", маленькие рольки, эпизоды, массовые сцены, создавал ансамбль, в котором все играли в одном ключе, даже если у тебя в спектакле всего одна-две фразы. У нас была сильная команда - это огромное достижение театра. Представить невозможно "Историю лошади", где бы блистательно играл Лебедев, но без табуна! Это все равно что из балета убрать кордебалет. 

Можно долго рассказывать о каждом - о Копеляне, Стржельчике. Один Луспекаев чего стоил! Такие актеры рождаются, наверное, раз в сто лет. Гений, глыба, стихия! Я еще застал фантастических актрис Ольгу Казико, Елену Грановскую, Марию Призван-Соколову. Быть их партнерами - счастье! Они нас, молодых, поднимали до своего уровня. Первой актрисой одно время была Нина Ольхина. А как играл в "Мещанах", в "Ревизоре" Николай Трофимов! Что ни роль - шедевр. Великий комик. И Георгий Александрович так считал. 

- Ваша лучшая роль в БДТ за 46 лет? 

- Ролей было много. И хорошие эпизоды в том числе. Очень любил свою роль в спектакле Товстоногова "Моя старшая сестра" по Володину. Там я читал отрывок из монолога Чацкого. Меньше пяти минут на сцене. Но всегда получал свои аплодисменты! Через полчаса после начала спектакля я уже уходил домой. Первоначально я не был занят в этом спектакле. Георгий Александрович вызвал меня как-то на репетицию. "Жора, выучите какую-нибудь басню для эпизода с молодым человеком, поступающим в театральную студию". - "А что, если я прочитаю монолог Чацкого?" - "Жора, посмотрите на себя в зеркало". Я пошел смотреть. Через пять минут Товстоногов опять зовет меня: "Ладно, выучите монолог". Он понял, почему я хотел это играть. И поставил эту сцену так, что зрители были в восторге, особенно на гастролях в Москве, когда я читал "под Царева". 

- Георгий Антонович, разве не обидно всю жизнь играть маленькие роли? 

- У меня все роли были хорошие, смешные. И большие были. Я не герой, а характерный артист. Думаю, звание "народного" мне больше за кино дали, чем за театр. Я сыграл в 180 фильмах (не считая массовок в студенческие годы). Были там и большие роли, где-то эпизоды, но главных - всего одна-две. Кстати, маленькие роли труднее даются. В главные роли автор, как правило, всю душу вкладывает, а остальные - как аккомпанемент солисту. И я переживал. Столько слез было, когда тебя в массовку засунут. Все было. Кто-то уходил из театра. Но я уйти от Товстоногова не мог. Я же товстоноговец и однолюб. Это мой театр на всю жизнь. Меня приглашал к себе Аркадий Райкин. Игорь Горбачев все шутил, когда я к нему приходил: "Ну, Жора, когда заявление принесешь?" Он очень хотел, чтобы я перешел в Александринку. 

- Вы рассказывали, что раньше артисты за честь считали сыграть даже в маленьких ролях, но в БДТ у Товстоногова. А теперь из вашего театра, и это общеизвестно, один за другим ушли в кино Игорь Лифанов, Ян Цапник, Андрей Носков. 

- Сейчас другое время. Поначалу я их не понимал. Например, Лифанов - талантливый парень, жаль, что ушел, я говорил ему: "Не уходи, тебя все равно будут снимать". Но, что ни говорите, деньги - тоже немаловажная вещь. Нужна квартира, нужно обеспечивать семью. Театральные актеры, особенно молодые, - люди полунищие. Сейчас же ребята, по нашим понятиям, просто короли! За один съемочный день получают столько, сколько мы в театре за полгода. Особенно те, кто снимается в сериалах в главных ролях. 

- А Товстоногов как смотрел на то, что артисты отлучаются на съемки? 

- "Пожалуйста, снимайтесь, но в свободное от работы время". Поэтому за 40 лет я ни разу не был в отпуске. Раньше съемки в основном проходили летом. В театре в это время был отпуск. А потом между спектаклями и репетициями можно было отлучиться на озвучание. Иногда я был занят в 35 спектаклях в месяц, утром и вечером, все субботы и воскресенья, из театра просто не вылезал. Сам удивляюсь, как мог умудриться столько насниматься! 

- Если бы надо было назвать всего 5 - 6 фильмов, в которых снимался Георгий Штиль, это были бы... 

- "Даурия", "Сибириада", "Женя, Женечка и "катюша", "Шла собака по роялю", "Остров сокровищ", "Вольный ветер", "Питер Пэн", "Новогодние приключения Маши и Вити", "Старая, старая сказка", "На всю оставшуюся жизнь..." 

- Не жалеете, что согласились на сериал "Убойная сила"? 

- Что вы! Роль Федора Ивановича, тестя Васи Рогова, которого играет Андрюшка Федорцов, мне очень нравилась. Там у нас была хорошая команда, мы сдружились. Костя Хабенский, Миша Пореченков, Сережа Кошонин, Женя Ганелин, Женя Леонов-Гладышев - все артисты театральные, понимающие, что такое ансамбль. Жалко, что сериал не стали делать дальше, он нравился зрителям. Помню, когда я впервые увидел Хабенского, подумал: надо же, второй Олег Даль. Андрей Федорцов стал просто звездой российского кино! Меня на улицах редкий день не останавливают с вопросом: "Как ваш сын (зять) поживает?" Я удивляюсь: ведь появляюсь на экране редко, не во всех сериях и ненадолго, а все помнят! Приятно, конечно. Начинают про "мою" "Волгу" расспрашивать, про карбюратор и, конечно, про самогонку. 

- Сейчас где-то снимаетесь? 

- Недавно сыграл в многосерийном фильме "Юнкера" Игоря Черницкого по мотивам произведений Куприна. Пригласили в картину об Анне Ахматовой (ее будет играть Светлана Крючкова) на роль доктора, который ее лечит. Он пишет стихи и просит Анну Андреевну послушать его. Та слушает и благословляет. 

- Расскажите историю, как вы однажды чуть не погибли на съемках.

- Я снимался в картине "Питер Пэн" и приехал как-то домой на два дня - отдохнуть, жену повидать. Звонит режиссер Надежда Кошеверова (я у нее много снимался, очень люблю ее): "Жорочка, ты мне нужен на небольшой эпизод. Всего один день". Поехали на Медное озеро. Сыграл Водяного в "Сказке про влюбленного маляра". Действительно, эпизодик. Через несколько месяцев звонят: "Георгий Антонович, нужно переснять эпизод в воде. Там у нас какая-то рябь". Ноябрь, четыре градуса на улице. "Не боитесь холодной воды?" - "Не боюсь". - "А то мы подогреем". - "Что вы будете озеро подогревать?" Приезжаю в Белгород. Едем снимать с Эдиком Розовским, одним из лучших операторов России. Утро, холод, потом и снег пошел. Разделся, начал опускаться. Мелко. Кто-то сказал: "Давайте привяжем ему противовес, килограммов 25, чтобы не всплывал". Не проверили, а там яма была, меня туда и потянуло. И я не всплыл! Нырнул за мной какой-то спортсмен. "А его там нет", - говорит. Спас меня Розовский. Нырнул, подтолкнул. Все уже плачут на берегу. У директора картины волосы дыбом... Мне сразу дали коньяка и денег за трюк (пачку трешками). Так бы ни за что не дали. Чуть не погиб. Хорошо, рот в воде не открыл, иначе - все, смерть. Были и еще случаи. Во время съемок едва не разбился на мотоцикле, однажды мчался верхом на лошади и вылетел из седла. Такое нередко случается, когда сам хочешь выполнить трюк без дублера. Мне помогала спортивная подготовка. Я теннисом занимался, в футбол играл. 

- А "если б снова начать", выбрали бы вы эту профессию? 

- Только эту и никакую другую. Хотя она больше мучительная, чем счастливая. Да и зависимая, от кого только не зависишь - от режиссера, от партнеров, теперь еще и от продюсера. И от случая. Очень хорошие актеры не выдерживали, пропадали, погибали... 

Недавно я похоронил жену. Мы прожили без малого 40 лет. Талантливейший человек, все умела делать. Римма больше 30 лет работала на "Ленфильме" художником-декоратором с лучшими режиссерами и художниками. Например, с Иосифом Хейфицем, с Игорем Масленниковым на его картинах про Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Мы познакомились в компании. Я обратил внимание на красивую молодую женщину. Через несколько дней встретились. Я ей какую-то ерунду рассказывал. Потом пригласил на стадион, на футбол. А буквально через месяц мы поженились. ЗАГС в то время был закрыт на ремонт, для нас его открыли. Помог директор "Ленфильма" Илья Киселев. Свадьбу сыграли в моей коммуналке. Шафером был Александр Демьяненко, знаменитый Шурик. Народу было так много, что жених с невестой сидели на подоконнике. До сих пор помню, как мы по дороге купили семь килограммов угрей, дешево, по 5 рублей, и они пользовались у гостей колоссальным успехом. 

Так и прошагали всю жизнь вдвоем. Римма была замечательной женщиной, самым близким моим другом, первой и последней моей любовью.

Бееседу вела Светлана Мазурова

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий