Глава из книги "Алиса Фрейндлих на сцене и в жизни"

Сердобольский О.М. Автографы в антракте: Актерские байки. 100 встреч – новелл – фотопротретретов. СПб.: Нотабене, 2001. Глава из книги "Алиса Фрейндлих на сцене и в жизни".

 

Лиса Алиса, где твой кот Базилио? - эта была самая безобидная шутка, которую я слышала от моих одноклассников. «Алису в стране чудес» тогда еще никто не знал, а вот «Золотой ключик» читали все. Могли обозвать и «Алисой-крысой». Но я не очень обижалась. Я спешила, спешила и все время куда-то опаздывала. У меня в школе была знакомая нянечка, которая меня выручала. Когда утром я влетала в вестибюль, она на ходу ловила мое пальто, чтобы мне не спускаться в гардероб. Я опаздывала даже на репетиции в драмкружок. Его вела актриса БДТ Мария Александровна Призван-Соколова. С тех пор уже полвека я зову ее Мальсанночкой и радуюсь, что мы работаем вместе. В кружке все было как в настоящей театральной студии - этюды, отрывки, упражнения. В одном этюде я продавала гуся и, к мальсанниному удовольствию, кричала:

- Покупайте гуся! Гусь хороший, гусь несущий...

Видимо, я имела в виду, что гусь несет яйца.

По математике, химии и другим точным наукам успехи мои были очень скромные. Но помню, как учительница физики мне сказала:

- Ну, ладно, Фрейндлих... Ты вчера такая была хорошая сумасшедшая барыня, что я тебе, так и быть, поставлю тройку.

Сумасшедшую барыню и Феклушу в «Грозе» я играла одновременно. А еще я была и Бальзаминовым, и Лелем в «Снегурочке», потому что в нашей знаменитой 239-й школе со львами перед фасадом сначала не было мальчиков. Это уже потом мы объединились с 209-й мужской школой. Из нашего кружка вышло много артистов - Оля Волкова, Игорь Озеров, Леночка Флоринская...

А в Театральном институте я опаздывала на лекции профессора Зона. Опоздавших он не пускал, и я слушала под дверью. Профессор всегда был подтянутый, ухоженный, душистый и каждый день приходил в институт в новой «бабочке». Это было рукоделие его супруги Нины Александровны. Нас это его хобби очень развлекало, и мы с удовольствием приносили ему для бантика красивые лоскутки. Когда Нина Александровна умерла, я уже работала в театре. И где-то мы пересеклись с Борисом Вульфовичем. Как всегда, он был при «бабочке». Но я обратила внимание, что его «кис-кис» смотрит вниз. И я поняла, что институт «кис-кисов» с уходом жены у него немножечко угас.

Я и сама очень люблю руками что-то делать. В те времена, когда вообще ничего нельзя было купить, я себе для сцены из всяких почти ненужных побрякушек придумывала серьги, ожерелья. В каком-то журнале мне встретилась заметка, что в Англии вошли в моду бусы из пуговиц. Я понаделала их тьму-тьмущую и все раздарила. В Вильнюсе на гастролях я обнаружила море красивейших пуговиц и стала скупать их просто мешками. Следом за нами приехал туда «Современник». А я мою подружку Галю Волчек тоже заразила этой страстью. Естественно, Галя пришла в магазин за пуговицами. Но ей сказали, что в Вильнюсе пуговиц нет, потому что их скупила Алиса Фрейндлих...

Уж и не знаю, сколько я переиграла ролей. И случалось иногда, что какое-то семейное воспоминание помогало мне в работе над образом. В детстве у меня была любимая бабушка - Шарлотта. Благодаря ей мы в блокаду остались живы, потому что она очень дисциплинировала всех нас, выдавая строго по часам крошечные кусочки хлеба. Бабушка, говоря по-русски, пересыпала речь немецкими словами. Помню, как она сказала папиной сестре: «Гип мир кастрюлька ауф дем полка». И когда я репетировала Шарлотту в «Вишневом саду», я вспомнила эту бабушкину манеру. Моя героиня тоже пересыпает речь немецкими словами, которые ей кажутся более убедительными. У Чехова этого нет, но, думаю, это вполне простительная вольность.

И вообще отсебятина, по-моему, вполне допустима, когда она возникает как импровизация, не нарушая стиля пьесы. Десять лет играли мы спектакль «Этот пылкий влюбленный» на пару с Владиславом Стржельчиком. Он был чуткий, легкий партнер, ловивший малейшую интонацию, и нам с ним всегда было интересно в дуэте. Правда, случился однажды и анекдотичный случай. Во время спектакля на сцену БДТ вышел кот, и зал оживился. Вдруг Владик говорит:

- Это мамин кот Васька...

Мы действительно по пьесе встречались на квартире его мамы, но не в России, а в Америке. И над этим нечаянным «котом Васькой» он и сам потом потешался.

Спектакль, поставленный для нас Георгием Александровичем Товстоноговым, хорошо принимали и в Израиле, и в Германии, и в Аргентине. Это доставляло нам радость. Но с ним связана и очень грустная история. На одном из спектаклей Стржельчик вдруг забыл текст. Смотрю - он стоит, крутит ключик на пальце и не может сдвинуться с места. Я его как-то вывела на финальный эпизод, и он потом в ужасе говорил: «Что это было? Я не понимал - кто я, где я...» В очередной раз мы играли «Пылкого влюбленного» 14 февраля 1995 года. Дошли до места, где он накануне вырубился, - и он весь монолог сказал. И такая радость была у него в глазах! Но во втором, а потом в третьем акте у него пошли провал за провалом. И мне ничего не оставалось, как играть за двоих. На следующий день Владика увезли в больницу, и оттуда ему уже не суждено было выйти. В нашем актерском деле это был действительно пылкий влюбленный. И он всегда выходил на сцену, как в первый или как в последний раз...

При моей профессии трудно быть хранительницей очага. До поры до времени меня без остатка поглощал театр. Хотя человек я по натуре домашний и, как все люди, играю и в жизни много ролей - дочь, мать, бабушка, теща.

Моя дочка Варя с детства обожала играть «В УЮТИЕ», как она сама это называла. А в Театре имени Ленсовета она торчала на всех «Малышах и Карлсонах», где я с удовольствием играла роль Малыша. Варя как будто специально родилась, чтобы восполнить то, чего я не успела в жизни. Закончив Театральный институт и обладая неплохими актерскими данными, она спокойно миновала сцену и до сих пор играет в это свое «уютие». Родила двух прелестных детей - Нику и Нюту. И даже когда меня спрашивают, кого я больше люблю - Варю или внуков, я не могу сказать, потому что это для меня - единый клубочек, мое суммированное дитя. Как и прежде, я люблю выходить на сцену, но дочка и внуки стали сейчас - более в фокусе, что ли.

Хочу надеяться, что и в роли тещи я не вызываю ассоциации с этим образом из анекдотов. Мой зять Сергей Тарасов относится ко мне, как к сверстнице, хотя почти вдвое моложе. То, что мы с Варей общаемся, как подружки, выстроило и наше общение с Сережей не как отношения поколений. И меня это как-то даже молодит.

Новый год мы всегда встречаем всей семьей. Готовим друг другу сюрпризы. И до недавнего времени висела на елке любимая игрушка моего детства - красный шарик. Когда мне было годика три, папа повел меня на елку в ТЮЗ. Дети читали стишки и получали от Деда Мороза одинаковые подарки. Я тоже что-то декламировала, но вместо кулечка попросила с елки один очень яркий шарик, который смотрел на меня. И так я настаивала, что пришлось принести лестницу и снять для меня этот шарик. С тех пор он красовался на каждой нашей елке. Однажды елочка у нас была очень маленькой, и наш кот Мика ее опрокинул. И любимый мой шарик разбился. А я-то думала, что он всю жизнь будет со мной...

 

// Из книги О.М. Сердобольского «Автографы в антракте: Актерские байки. 100 встреч – новелл – фотопротретретов». – СПб.: Нотабене; 2001.

Художественный руководитель театра – Андрей Могучий